Без любви не считается

Еще вопросы есть?

– Спустишься к ужину?

– Нет.

– Но я хочу тебя с ней познакомить, – обиженно говорит он.

– И ты не боишься, что я и ей под юбку залезу? – Бросаю козырь в надежде, что Диме больше нечем будет крыть, но на его лице появляется то самое выражение родительского умиления, которое бесит меня больше всего.

Он хлопает меня по плечу и шагает назад к лестнице, бросая коротко:

– Ужин в семь!"

"Сжимаю пальцами переносицу и распахиваю дверь в свою комнату. Подхожу к высоким окнам и задергиваю блэкаут-шторы, оставляя солнечный свет снаружи. Падаю на кровать, закрывая глаза, и собираюсь проспать до завтрашнего утра, но в голове все крутятся слова Димы.

«Семейная тусовка».

«При том, что ты мой братан».

«Я хочу тебя с ней познакомить».

Переворачиваюсь на живот и обнимаю подушку, прижимаясь к прохладной ткани щекой. Ничего не знаю. Мне нужен хороший сон.

Без четверти семь я спускаюсь на первый этаж под грохот последнего сингла, который мы выпустили две недели назад, и прижимаю ладонь к урчащему от голода животу. Втягиваю носом сладкий аромат теплого медово-горчичного соуса и стискиваю зубы. Дима – собака ушлая, сразу двоечку пробил: и разбудил, и аппетит подзадорил. Друг выходит из столовой и самодовольно поправляет растопыренными пальцами русую косую челку.

– Кого я вижу?!

– Выруби музыку.

– О нет! Мы тебя разбудили?! – Он прикладывает ладонь к щеке. – Мне так жаль!

– Выруби!

Дима достает телефон из заднего кармана джинсов, тычет пальцем в экран, и стены дома, наконец-то, перестают дрожать.

– Я честно верил, что, когда тебе стукнет тридцать, ты повзрослеешь, но, видимо, не судьба, – качаю я головой.

– Кто бы говорил. Как там твои студенточки?

– Прекрасно. Пить еще не научились, трахаться тоже, но я делаю все, что могу.

– Тебе бы медаль.

– Не откажусь.

Мы с Димой одновременно усмехаемся, и я оглядываюсь на входную дверь:

– Ну и где твоя гостья?

– Ты хотел спросить, когда мы сядем за стол?

– Да!

– Она должна быть уже поблизости. Как я выгляжу?

Дима одергивает край белой футболки, расправляет плечи и тянется вверх, задирая нос.

– Как обычно. Ты так дергаешься, будто невесту ждешь, а не сестру.

– Мы давно не виделись, так что… я и правда немного нервничаю. Хочется встретить ее как пола-гается.

– Сколько ей? Пятнадцать?

– К твоему сожалению, нет. Десяточку накинь.

Пытаюсь вспомнить, что еще Дима рассказывал о своей сестре, но выходит не очень. Мы редко обсуждаем личное, большую часть разговоров занимает работа. В моей голове младшей сестре Димы меньше двадцати, она гимнастка или балерина, что-то вроде того, и живет она фиг пойми где. А может, и нет.