Ведьма. Без права на чувства

И всё же я была уверена, что одарённые вырождаются по всему миру. Но, судя по всему, ошибалась.

– Как думаешь, почему здесь так много магов? Ведь в Изерфите одарённых намного меньше, – спросила я у Оникса, когда мы оказались в нашем купе, кстати, довольно уютном и чистом.

Бран бросил на меня чуть удивлённый взгляд, будто не ожидал, что я вообще буду с ним разговаривать. Всё-таки, от самого ресторана я не произнесла ни слова.

– Есть у меня одна версия, – ответил он, сунув свой большой рюкзак под полку, больше похожую на диван.

– Расскажешь? – спросила я, сев на соседнее спальное место.

Оникс посмотрел мне в глаза, чуть прищурился и откинулся на мягкую спинку.

– Только если перестанешь на меня дуться, – сказал он.

– Я не дуюсь, – бросила резко. – Просто…

Бран усмехнулся, создал над нами что-то, по моим ощущениям, напоминающее магический пузырь, и вокруг вдруг стало очень тихо. Видимо, эта штука была призвана скрыть наш разговор от посторонних.

– Просто, Мегги, Алексис сказала тебе правду, – Бран чуть подался вперёд, но моего взгляда не отпустил. – Я на самом деле вор. Взять что-то чужое для меня норма. Но сегодня я не крал, а просто подыграл парню, принявшему меня за другого. Это называется – лёгкие деньги. И есть негласное правило: что легко пришло, от того нужно легко и быстро избавиться. Прогулять, отдать, потратить на что-нибудь ненужное. Но не оставлять эти деньги себе и не покупать на них что-то серьёзное и существенное.

– Поэтому ты с радостью спустил целую тысячу на это купе? – спросила я, начиная понимать его странную логику.

– Именно так. А на остальные мы с тобой, когда приедем, сходим в ресторан. Или попросту раздадим их нищим, – он развёл руками, будто говорил прописные истины.

Но последняя фраза вогнала меня в ступор.

– Подожди, – я даже решила уточнить, вдруг неправильно поняла. – Ты готов отдать уйму денег незнакомым людям только потому, что эти самые деньги легко к тебе пришли?

– Да, – он пожал плечами, а на лице появилась шальная улыбка.

– Но при этом ты вор, то есть, должен дорожить каждой украденной банкнотой?

– Обычно я не ворую деньги, – сказал он, но сразу уточнил: – Уже не ворую. Это было когда-то, но кануло в прошлое. Моя работа в другом. Она сложнее и интереснее. Но вдаваться в подробности мы с тобой не будем. Незачем тебе их знать. Главное, про суть лёгких денег ты поняла.

– Почти, – кивнула я, пробуя применить к себе его убежденность насчет лёгких денег. – А если, к примеру, я найду на дороге сотенную купюру и потрачу её на одежду? Что будет?

– Может быть, и ничего, – он улыбнулся мягче. – А может, эта одежда будет приносить тебе одни только неприятности. Ты же не знаешь, кто эту сотню обронил.