Без чувств

Нет, дорога не была ровной и гладкой, на ней попадались камни, бугры, выбоины, но хоть ветки за подол не цеплялись.

Взошло Ночное Око, залило расплавленным серебром лес, дорогу, путников, создав картину иного мира.

Герцог шёл без устали, а Лина все больше и больше отставала. Натертая нога при каждом шаге отдавала жжением и острой болью, да и ходить столько девушке раньше не приходилось.

Когда она в очередной раз споткнулась, муж пробормотал что-то сквозь зубы и приказал:

— Разувайся!

— Что?

— Туфлю сними, посмотрю, что там у тебя.

— В темноте?

— Я — маг, хоть и отполовиненый, но на светлячок моей силы хватит.

Лина облегченно опустилась прямо на землю и, морщась, стянула туфлю. Муж присел рядом, зажег небольшой огонек, который не был виден из-за их спин, но позволял рассмотреть повреждения.

— Грах, ты почему молчала? — выругался супруг, рассмотрев один большой водяной волдырь и два уже лопнувших и кровивших.

— Я говорила, — возразила Аэлина. — Но вы меня никогда не слушаете, делаете по-своему, а потом меня же и обвиняете.

— Мы опять на «вы»?

Девушка засопела, отвернувшись, и решила не отвечать.

Между тем маг что-то делал с её ногой — ту окутало тепло, натёртости перестали жечь и дергать, хотя полностью боль не прошла.

— Задери подол, — приказал муж.

— Что? — опешила Лина."

"— Подол платья задери и оторви полоску от сорочки, — объяснил Стефан. — Надо перевязать, иначе ты никуда не дойдешь. Полностью залечить я не смог, только убрал острую боль.

Оторвать полоску от сорочки не получалось — ткань хорошая, а сил у Лины почти не осталось.

— Единый, давай сюда! Что же ты такая неумеха? — герцогу надоело смотреть на ее попытки, он ухватился за подол и одним резким движением надорвал его. А затем потянул, отделяя неширокую полосу.

Лина замерла, чувствуя, что руки мужа время от времени задевают кожу на её бедрах.

— Повернись, — скомандовал герцог. — Ещё. Всё, садись назад и давай ногу. Жаль, нет мази, присохнет, потом на живую отдирать придется.

Он осторожно перебинтовал пострадавшее место и протянул туфлю.

— Надевай. Посмотрим, сможешь ли ты идти.

Дальнейшая дорога у Аэлины слилась в череду мучительных переходов и коротких привалов. Под конец герцог её почти нёс, поскольку она еле передвигала ноги.

Небо посветлело, запели птицы, готовясь встречать новый день.

— Надо спрятать тебя, — решил Стефан. — Полежишь в укрытии, а я схожу в город, продам пуговицы и кружево, куплю нам одежду, еду и повозку.

— Я боюсь оставаться одна, — прошептала Лина, понимая, что муж прав — она ему будет обузой, привлекающей всеобщее внимание.

— Не бойся, я быстро.