Без царя в голове

Едва увидев в двери мой силуэт, секретарша шустро вскочила со своего стула и, перегородив дверь в кабинет директора, громко заорала:

— Евгений Владимирович сегодня никого не принимает!

— Ну что ж, я могу и подождать, пока он закончит свои дела, — произнесла я, наигранно терпеливо опускаясь в кресло для посетителей.

Эти мои действия привели секретаршу в столбняковое состояние, и она тупо уставилась на меня, пытаясь сообразить, серьезно ли я говорю. А я, с огромнейшей радостью наблюдая ее замешательство, поудобнее расположилась в кресле, взяла с соседнего столика первый попавшийся журнал и принялась его медленно листать.

Поняв наконец, что я не шучу, секретарша исчезла за дверью, ведущей в кабинет начальника, и появилась из-за нее лишь спустя пять минут.

— Вы можете пройти, — буркнула она, явно недовольная тем, что меня согласились принять.

Я быстро встала и, бросив на нее презрительный взгляд, вошла в кабинет Миронова. Тот сидел за столом и внимательно изучал какие-то бумаги. Когда я появилась, он даже не удосужился поднять в мою сторону глаза, лишь сухо поздоровался и пригласил сесть.

Я спокойно уселась и, не желая выжидать, когда их высочество босс «Союзинторга» соизволит ниспослать на меня свой взор, начала разговор первой.

— Не желаете ли узнать, что привело меня к вам на сей раз? — загадочно произнесла я.

— Ни-ско-ле-чко, — медленно протянул мне в ответ Миронов. — Обвинения этого бухгалтеришки меня совершенно не интересуют, тем более что дело на сегодняшний день уже закрыто.

— В таком случае почему же вы согласились принять меня? — спросила я.

— Просто я хорошо знаю женщин. Знаю, что если они чего-то хотят, то хоть вверх ногами перевернись, но нужно добыть им это. Вы же просто так не ушли бы, я прав? — наконец взглянув в мою сторону, выдал Миронов.

— Правы, — кивнула я. — Но все же вы зря так равнодушно относитесь к моему приходу. У меня для вас есть кое-что интересное, хотя на этот раз и не вас лично касающееся. Скорее — касающееся других членов вашей семьи.

После моих слов Евгений Владимирович окончательно оставил бумаги и воззрился на меня, сверля холодным взглядом:

— Ну так что там у вас еще? Опять какие-нибудь домыслы чертового бухгалтеришки?

Добившись наконец его полного внимания, я достала из сумочки несколько снимков и протянула ему. Миронов немного помедлил, а потом взял фотографии и принялся их рассматривать. Я же следила за изменениями его лица: сначала оно было каменным, затем зарделось яркой бордовой краской, потом нервно затряслось и наконец превратилось в отвратительную гримасу злости и ярости.