Без царя в голове

Оксана Владимировна поняла, что сболтнула лишнее, но потом приняла прежнее выражение и продолжила:

— С чем, с чем… С фотографиями, конечно. Если они ему понадобятся — купит, нет — не станет.

— Так вы хотите сказать, что сейчас этих фотографий у него нет? — продолжала напирать я.

Миронова занервничала еще больше:

— Нет, насколько мне известно. И вообще, что вы привязались ко мне с этими снимками? Не знаю я ничего, мне и дела до них нет!

— Да не переживайте вы так, — стала успокаивать ее я. — Я всего-навсего собираю сведения и ни в чем вас не обвиняю. Вам же самой, наверное, тоже интересно узнать что-то по этому делу — ведь обвиняется ваш муж.

Оксана Владимировна пристально посмотрела на меня и, немного успокоившись, спросила:

— А вы сами видели эти снимки?

— Нет, — призналась я, удивившись тому, почему Миронова о них спрашивает. — Честно сказать, я полагала, что снимки сейчас находятся именно в вашей семье. Но раз нет, то, стало быть, они где-то в другом месте.

Сказанное мной почему-то вывело хозяйку из себя, и она, вскочив с кресла, стала ходить передо мной, обиженно произнося:

— Вам наверняка заплатили за то, чтобы вы заставили нас признаться в том, чего на самом деле нет. Вот и фотографии эти вы у нас найти хотите, решили, что сразу этим докажете вину моего мужа? Ничего не выйдет, потому что их у нас нет и никогда не было! И кто убил Надежду Валерьевну Чиликову, мы тоже не знаем, так что вы зря пришли.

— Ну почему же зря? Я, например, только что узнала, что вы были знакомы с покойной.

Недавно движущаяся по комнате фигура застыла на месте, а потом медленно повернулась ко мне, и с ноткой недовольства в голосе Миронова произнесла:

— Не нужно умничать, девушка. Ее имя и фамилию во всех газетах написали, а я прессу периодически читаю.

Это, конечно, могло быть и так, но я почему-то не слишком поверила последним словам мадам Мироновой. Нет, не клеилось у нее с объяснениями. И шестое чувство, моя интуиция, которая меня никогда не подводила, подсказывала мне, что эта женщина что-то усиленно скрывает. Ведь она сильно нервничает сейчас, причем без особой видимой причины. Полностью все отрицает, сама же и выдает себя спустя минуту. И потом: она интересуется местом нахождения фотографий и знает полное имя убитой. Не думаю я, что после прочтения сухих заметок об убийстве Чиликовой, что появились в газетах, можно было так сразу хорошо запомнить, как звали убитую. Да и с чего бы ей было внимательно читать их? Зная, что муж невиновен, она вряд ли бы стала это делать.

Особенно же меня насторожило ее поведение: плохо скрываемая возбужденность и нервозность. Полностью уверенные в своей непричастности к трагическим событиями люди так себя обычно не ведут. Стало быть, мамаше Георгия есть что скрывать.