Без царя в голове

С того момента, как Миронова сдалась, прошло несколько недель. Уже состоялся суд, и Оксану Владимировну приговорили к длительному сроку тюремного заключения. Если бы не нанятые ею адвокаты, она бы получила пожизненное, а так, можно сказать, легко отделалась. Впрочем, это как посмотреть. Попав за решетку, она потеряла все: сына, которому, правда, также грозила тюрьма и которому было не до мамаши; мужа, который все же пошел на поправку и через адвокатов подал на развод. У нее не осталось ничего. Но ее судьба в доме Чиликовых совершенно никого не волновала.

Что касается Миронова-младшего… Сразу после задержания его матери я наведалась к нему на квартиру вместе с Кирей и учинила там тщательный обыск, естественно, нашла кое-какие доказательства его преступления. Миронов-младший сразу сменил тактику и заявил, что на суде будет защищать себя сам. Адвокатом он оказался неплохим — сумел выторговать себе срок по минимуму, да только вот о дальнейшей его карьере не могло теперь быть и речи.

Узнав, кто виновен в убийстве его жены, Чиликов поступил как настоящий джентльмен: посетил в больнице уже начавшего поправляться Миронова и даже умудрился восстановить с ним прежние отношения. Теперь оба деда с нетерпением ждали появления на свет внучки, тем более что сына Евгений Владимирович отказался более признавать."

"Я сидела рядом с двумя заметно повеселевшими с того времени людьми — Марией и Павлом Сергеевичем Чиликовыми — и была счастлива, что их хорошее настроение частично и моя заслуга тоже. Угнетало меня лишь одно: уже очень долго не объявлялся и не давал о себе знать мой добрый друг Гарик. Он явно был обижен моим тогдашним поступком в парке и теперь держал свое слово. Подумав, что это недоразумение нужно все-таки поправить, я вышла от всех в кухню и набрала номер его телефона.

— Да, я слушаю, — услышала я голос Гарика.

— Мой хороший, это я, твоя капризница, — шутливо заговорила я, — очень по тебе скучаю и жутко мечтаю встретиться.

В трубке повисло молчание. Затем послышался кашель, и только после этого раздался голос:

— Танюша, ты? Зачем так издеваешься над ранимой восточной душой? Нехорошо, честно, нехорошо делаешь.

— Я знаю, Гарик, — ласково прощебетала я, — а потому обещаю с тобой поужинать прямо сегодня. Ресторан «Вива» тебя устроит?

— Этот притон малолеток? — повеселел и оживился он. — Да ни за что. Я лучше в трактир самый мерзкий пойду или в кафе на набережной, чем туда.

— Ловлю на слове, буду там через двадцать минут, — закончила разговор я и быстренько отключилась.

Я знала, что Папазян непременно сейчас примчится в названное им кафе, как бы на меня ни обижался.