Без брака

У нее же мама в Архангельске осталась. Вот она и не забывает родных. И у меня останавливается на пару дней. Либо по дороге туда, либо на обратном пути.

Ну надо же, а Варя даже и не знала, что Светка регулярно летает в Россию. Сама-то она за двадцать лет про мать пару раз в год вспоминала, да и то только в письмах да телефонных разговорах. И чего ж теперь обижаться, что мать к ней в Москву приехать не хочет? Как же так вышло, что она в своей жизни потеряла всех, кого любила и кто ее любил? Маму, мужа, подруг…

– Ира, мне посоветоваться надо, – выпалила вдруг Варвара, хотя до этого момента вовсе не собиралась рассказывать о том сомнительном и довольно постыдном деле, которое привело ее в Москву. – Стыдно, конечно, про такое рассказывать, но мне не с кем больше.

– Конечно, – с готовностью отозвалась Ирка. – Доедай и на кухню пойдем, там поговорим, а потом уже все вместе будем чай пить.

На кухне Ирина притворила дверь, опасливо покосилась, не идут ли дети, и закурила.

– Петя меня не ругает, но и не приветствует, что я курю, а уж от детей вообще прячусь. Если они учуют, скажем, что это ты курила. Хорошо?

Варя вдруг вспомнила, как на втором курсе, когда она уже съехала к мужу в съемную квартиру и пришла в общежитие в гости к девчонкам, комендантша застукала Ирку за курением на лестнице. Тогда это считалось страшным грехом, за которым следовали не менее ужасные кары. Из института исключить, конечно, не могли и из общежития выгнать тоже, но жизнь усложнялась капитально.

Пришлось сказать, что курила Варя, и она неумело прятала всунутый ей в руки бычок за спину и выслушивала вопли комендантши, которая сделать-то ничего не могла. Не жила здесь Варя больше. Комендантша, конечно, грозилась после этого Варю в общежитие не пускать, но потом как-то все рассосалось. И вот, больше двадцати лет прошло, а ничего, оказывается, не изменилось.

Ирка посмотрела на ее лицо и прыснула, видимо, тоже вспомнив ту давнюю историю.

– Рассказывай давай.

Пока Варя говорила, она внимательно слушала, периодически сильно и глубоко затягиваясь своей сигаретой. Потом потушила окурок, хорошенько промочила его под струей воды, выбросила в ведро, помахала рукой, выгоняя дым в раскрытое окно.

– Ир, что ты молчишь? Скажи что-нибудь.

– А что мне тебе сказать? – удивилась Ирка. – Я и двадцать лет назад не поняла, почему ты от своего Миронова в Америку убежала. Он же был весь из себя положительный и к тебе очень хорошо относился.

– Вот. – Варя вдруг горько рассмеялась. – Ир, а ты знаешь, ты же первый человек, который, сам того не желая, сформулировал суть проблемы. Виталий с самого начала очень хорошо ко мне относился. И это все, понимаешь? Он меня никогда не любил. По-настоящему не любил, как сейчас любит эту свою Лену.