Думаешь бьётся? (СИ)

Если не попустит в ближайшие дни, ещё и шапку с шарфом ему свяжу, даже шерстяную серую пряжу заехала сегодня купить.

Оглядываю комнату и слезы по глазам катиться начинают. Пздц. В моем — то возрасте, с моими — то желаниями. Руки сами собой опускаются.

Жалеть себя это последнее дело. Искать причину в окружающих — удел неудачников. А я собственно кто?

Низко голову опускаю и до боли губу нижнюю изнутри закусываю. Не люблю слабость в себе, любую не переношу.

В ухе, о своей любви к Диме, начинает распинаться Лариса Черникова.

Кокосики — пиздосики, дожила ты, Алёна… Зато красивая.

Представляли, какую я ценность придаю «красоте»? Отож. Нахербысдалась.

Мой акт самобичевания прерывает стук в дверь. Первая мысль — Наташа. Не буду открывать. Пофиг, что свет в окнах палевно горит. Телефон — отключен. Может, я топлюсь в свое удовольствие."

"Когда спустя минут десять стук не стихает, но продолжает быть настойчиво — спокойным, я понимаю — не она. Эта умница бы уже ногами долбила. Приходится отложить своего мягкого питомца и идти проверять, кому это не сидится дома в дождливую погоду.

Не успеваю в глазок заглянуть, как из — за двери доносится голосом Кости:

— Открывай, я знаю, что ты к двери подошла.

Какие мы, однако, ушастые.

Открываю замок, толкаю дверь и руки на груди скрещиваю.

— Чё надо?

— И тебе, Алёнка, привет. Я тоже рад тебя видеть, — произносит бодро. Без приглашения шагает в квартиру, на ходу начиная снимать верхнюю одежду. — Я ждал — ждал и устал ждать твоего прощения. По ходу с этим решим. Держи, — крафт — пакет мне протягивает. Я как стояла, так и стою. — Не будь букой, бери. Это наш ужин. Ты, судя по твоим передвижениям, решила от материальной пищи отказаться. Придется спасать.

Я даже не знаю, что меня возмущает больше его наглость или то, что он за мной следит.

— Ты нормальный? — все, что сказать получается.

— Я да, а ты, походу, не очень, — обхватывает мой подбородок одной рукой, поднимает голову выше, к свету. — Плакала? Снова Шум?

Как могу отрицательно головой качаю, он так и держит.

— Ладно, расскажешь за ужином, — дает мне свое королевской позволение.

Далее, так и не дождавшись моей помощи, самолично несет пакет на мою кухню. Без моего позволения. Безмолвно слежу за ним. Мне интересно, предел у бесцеремонности есть?

Видимо нет. Оставляет пакет на кухонной столешнице, и прямиком в ванную отправляется. Шаг уверенный, словно точно знает что и где находится.

— Ты планировку квартиры моей смотрел? — озвучиваю догадку.

— Одним глазком, — отвечает обыденно.

Расстегивает манжеты, запонки на зеркальной полочке в ванной оставляя, закатывает рукава рубашки до локтей и начинает мыть руки. Честное слово, как полная дура стою и смотрю на мышцы его спины. Зрелище завораживающее.