Думаешь бьётся? (СИ)

Смотрю на него, затем на себя — брючный, трикотажные, свободный костюм молочного цвета, белые кеды. Возвращаю взгляд на него, мол, я по — твоему так поеду? Брови приподнимаю вопрошающе. Парень понимает — что-то не так, а что именно ему понять неподвластно. Надо в лоб, а не эти все многоходовочки.

— Привет, — тяну, растягивая каждый слог. — Давно ждешь?

— Нет, мне сказали, во сколько ты прилетаешь, — кто бы это мог меня сдать?

— У меня отпуск.

— Заметно, Алён. Выглядишь отдохнувшей, полной сил. Сейчас они тебе понадобятся. Нам тебя не хватало.

Он забирает у меня вещи, помогает поднять их в квартиру. Пока собираю необходимое, осознаю, сейчас что-то будет. Не в плане работы, другое. Можно отказаться, дома остаться. Но нет, внутренний раздрай сказывается. Мне нужен взрыв. Опупеоз.

Частный сектор в черте города. Огромные, натыканные друг рядом с другом, жилые дома. С виду все очень красиво, ухоженно. В одном из домов, в закрытой изнутри комнате, найдено три трупа. Видимых повреждений не установлено. Веселились мужчины, в бильярд играли, культурно выпивали. Раз, и жизнь оборвалась. Печально. Без сарказма, мне каждый раз очень жаль.

В комнате я и восемь мужчин. По моим ощущениям пяти живым не жаль троих мертвых. Скорее досадно, дело обещает быть громким. Убитые: судья городской, достаточно значимый бизнесмен и инструктор автошколы. Друзья с детства. Опять будет головомойка под названием — «здесь и сейчас». С одного взгляда определи, кто убил, чем и когда. Еще лучше, зачем и почему.

Если в конец всё надоест, сяду у папы в регистратуре, научусь миленько улыбаться…

— Макс, за окном всё проверили? — спрашиваю у криминалиста.

— Ты об этой несуразной дырке в стене? — скептически смотрит на узенькое окно. В ширину не больше двадцати пяти сантиметров, или и того меньше. — Преступник бы через него не ушел. Гуттаперчевый что — ли?

— Вылезти может и нет, но газ пустить вполне можно. Судя по состоянию стекловидного тела, — осматриваю его как раз у одного из мужчин, лежащих на полу. — Смерть была относительно быстрой. Слизистые повредить газ не успел.

Зато приход перед смертью — закачаешься.

Меняю перчатки, и лезу на подоконник.

— Буду падать, хватай меня за ногу, — говорю, высовываясь сквозь узкий проем.

Работа не совсем моя, но всегда увлекательно разнообразить процесс. Пока образцы собираю, Макс подходит и реально ногу мою обхватывает, чуть выше колена. Без сигнала. Просто каждый развлекается, как может.

Момент, когда атмосфера в помещении меняется, я ощущаю буквально своей пяткой, внутри помещения находящейся, и бедром. Кто зашел в комнату понятно без слов. За столько лет у меня маячок внутренний срабатывает.

— Свалили все, — произносит Артём раздражённо, стоит мне только усесться ровно на подоконнике.