Бестия в академии Драконов. Избавиться и не влюбиться

– Ступеньки? – переспросила я, как-то разом растеряв весь свой боевой пыл.

– Ну да, у ректора в последние дни новая забава – он хочет пересчитать все ступеньки в академии, – равнодушно отозвалась она, вновь погружаясь в изучение какого-то документа.

– Зачем?

Странно как-то. Ступеньки пересчитывает ректор, а дурой себя чувствую я!

– Не знаю. Он мне не докладывает. Но это лучше, чем пытаться пересчитать всю нечисть в Разломе.

Что-то от полученной информации я окончательно растерялась. В моем представлении ректор не должен так себя вести. Но тогда почему госпожа Сноуф никак не реагирует? Они что, все здесь немного того?

– Господин ректор любит считать? – вежливо поинтересовалась я."

"Все же разные. Ректор Королевской академии, например, обожает радынский язык. Он давно устарел и изучали его лишь целители, потому что на нем писались все рецепты и названия лекарств. Но ректора это не останавливало. Он обожал бросать фразы на радынском, заставляя студентов нервно выискивать перевод в попытках понять, шутит он или ругается.

Розалия Сноуф отложила бумагу и посмотрела на меня таким взглядом, что сразу стало понятно: я ей не нравлюсь. Я ей и до этого не особо нравилась, но сейчас вообще в шаге от титула «злейший враг номер один».

– Слушайте, Меган Геррос, вам нужен ректор? Идите ищите. А мне надо работать!

У нее от возмущения даже рыжие кудряшки подпрыгнули.

– Благодарю.

Я не стала ей напоминать, что это, собственно, прямая обязанность секретаря – знать, где ректор. Просто поинтересовалась, где найти кабинет.

Получив указания, распрощалась, пообещав скоро вернуться с подписанным документом на перевод, и пошла отвоевывать свое место на боевом факультете.

Кабинет ректора находился недалеко. Постучавшись, я долго ждала ответа. Судя по шуму, который доносился, там явно кто-то был. Но почему не реагировал? И чем вообще уважаемый Элиос Драк там занимается?

Постучав еще раз, я схватилась за ручку и решительно открыла дверь.

– Господин ректор? Можно?

У огромного окна стоял некто в длинной черной мантии.

– Господин ректор, – вновь повторила я, заходя внутрь. – Простите за беспокойство, но дело в том…

– Одна тысяча сто пятнадцать, – выдал ректор, поворачиваясь ко мне.

Весьма пожилой мужчина. Настолько пожилой, что напоминал скелет, обтянутый кожей. Все его лицо изрезали глубокие морщины, и он больше походил на сушеный финик, чем на дракона. У него были густые седые брови и впалые голубые глаза с вертикальными зрачками. Борода отсутствовала, но на щеках и подбородке торчали редкие пучки волос разной степени длины. Но меня удивило не это, а наличие зеленых чешуек, которые выступали на его лбу и подбородке.