Бесспорное правосудие

Отпирая ее, он уже понял: что-то в кабинете не так. К воздуху примешивался слабый, непривычный и все же страшно знакомый запах. Он поднес руку к выключателю – вспыхнули четыре настенные лампы.

То, что он увидел, было настолько чудовищно, что Гарольд застыл на месте, не веря своим глазам. Это не могло быть правдой. В течение нескольких секунд полного ступора он не был в состоянии даже испытывать страх. Но потом до него дошел истинный смысл происходящего. Сердце его пробудилось к жизни и застучало с силой, которая сотрясала все тело. Он услышал слабый, жалобный стон и понял, что этот странный, невнятный звук издал сам.

Медленно, словно влекомый неумолимой силой, Гарольд двинулся вперед. Женщина в расслабленной позе сидела за столом в крутящемся кресле. Стол стоял слева от двери перед двумя высокими окнами. Голова женщины упала на грудь, руки безвольно свисали с резных ручек кресла. Гарольд не видел ее лица, но и так знал, что она мертва.

Локоны судейского парика из жесткого конского волоса слиплись от красно-коричневой крови. Приблизившись к женщине, Гарольд коснулся тыльной стороной руки ее шеи. Та была ледяная. Даже мертвая плоть не может быть такой холодной, пронеслось у него в мозгу. От легкого прикосновения капля крови упала с парика. Оцепенев от страха, Гарольд смотрел, как она медленно катится по застывшей щеке и дрожа замирает на подбородке. Гарольд тихо застонал. Боже, подумал он, она ведь застыла, совсем застыла, а кровь по-прежнему капает! Инстинктивно, желая устоять на ногах, Гарольд ухватился за стул, тот, к его ужасу, неожиданно повернулся, и теперь женщина, ноги которой проехали по ковру, сидела лицом к двери. Тяжело дыша, он в ужасе отпрянул от стула, неосознанно взглянув на свои руки, словно боясь, что они запачканы кровью. Затем все же подался вперед и, слегка склонившись, постарался рассмотреть ее лицо. Лоб, щеки и один глаз были залиты кровью. Только правый глаз остался незапачканным. Мертвый, невидящий взгляд был устремлен куда-то вдаль и, как показалось Гарольду, таил в себе зловещую угрозу.

Словно загипнотизированный, он медленно попятился к двери, не помня, как выбрался наружу. Трясущимися руками он закрыл за собой и запер обе двери – тихо и с предельной осторожностью, как будто одно неловкое движение могло потревожить страшное существо, расположившееся внутри. Потом положил ключ в карман и пошел к лестнице. Его била дрожь, и не было уверенности, что удастся устоять на ногах. Пошатываясь, он с трудом спустился вниз. Однако голова была на удивление ясная. Взяв трубку, Гарольд уже знал, что надо делать. В пересохшем горле язык еле ворочался. Слова приходили легко, но звуки были неотчетливыми.

– Она здесь, но беспокоить ее нельзя.