Бесспорное правосудие

Его план – сказать, что он покинул «Чемберс» в семь пятнадцать – не после восьми, – и сначала зашел домой, чтобы умыться и оставить портфель. Понимая, что на следующее утро могут возникнуть трудности с отсутствием портфеля, он набрасывает на руку плащ и идет более быстрой, чем обычно, походкой. Своим алиби он чрезвычайно доволен. Конечно, было важно убедиться перед уходом, что в коллегии никого нет. То, что он не заходил домой, не было проблемой. Сосед всегда подтвердит, что домой он вернулся из ресторана в обычное время. Нож он положил в ящик с папками, принадлежащий Валерии Колдуэл, туалетную бумагу смял и сунул в карман, чтобы выбросить в ближайший мусорный бак, а сигнализацию намеренно не включил. Однако одну ошибку он все же совершил. Думаю, все преступники совершают. Уходя, по привычке он закрыл на два оборота входную дверь, хотя было разумнее вообще ее не запирать, чтобы подозревали кого-то со стороны, а не члена коллегии. Последующие события представляют интерес для психолога. Его возмущение и отвращение при виде оскверненного трупа были неподдельными и потому убедительными. Ведь он действительно не надевал на ее голову парик и не обливал собственной кровью.

– Это сделала Джанет Карпентер, – сказал Дэлглиш.

– Так я и думал. Итак, коммандер, мы придумали правдоподобное объяснение случившемуся. Какая жалость, что вы не можете ничего доказать! Нет ни единого убедительного свидетельства, позволяющего связать нашего героя с этим преступлением. Скорее уж Джанет Карпентер всадила нож в мисс Олдридж, а потом украсила тело удлиненным париком – символом профессии, и кровью, которую метафорически та пролила. Мне говорили, что Карпентер созналась только в надругательстве над трупом, но разве могла такая женщина, как она, заставить себя сознаться в убийстве? А если не Карпентер, почему Дезмонд? Более вероятно, что кто-то чужой проник в «Чемберс» и убил Олдридж из мести или ненависти. Может, даже Эш. У него есть алиби, но алиби часто признают недействительными. А Эш, как и Карпентер, мертв.

– Вам не в чем упрекнуть себя, коммандер. Утешайте себя мыслью, что правосудие не бывает непогрешимым и что дельному человеку лучше продолжать приносить пользу, чем гнить в тюрьме. Такого ведь не будет? Генеральный прокурор никогда не даст ходу такому высосанному из пальца обвинению. А если дело все же дойдет до суда, оправдания подсудимого добьется даже не такой талантливый адвокат, как Венис Олдридж. Конечно, вы привыкли к успеху. Поражение, даже частичное, вызывает досаду, но может иметь и целительные свойства. Неплохо время от времени напоминать себе, что наша система правосудия гуманна, и потому в ней могут быть ошибки; самое большее, на что мы можем рассчитывать, – это на частичную справедливость.