Бесспорное правосудие

Сама потеряв внучку, я сознательно направила другого ребенка в руки убийцы. Потребовалась смерть матери, чтобы я осознала чудовищность греха, к которому привела моя одержимость.

Вот почему я пришла к вам, святой отец, и исповедовалась. Это был первый шаг. Второй будет не легче. Вы сказали, что я должна сделать, и я это сделаю – но по-своему. Если следовать вашему совету, мне следует тотчас идти в полицию. Я же, когда Эш позвонит во вторник утром, попрошу привезти ко мне в тот же вечер к половине восьмого Октавию. Если он откажется, я пойду к ней сама. Но мне хотелось, чтобы наш разговор произошел в моей квартире, куда она никогда больше не придет. И тогда ее дом не будет осквернен памятью о моем вероломном поступке. А затем я уеду – всего на неделю. Знаю, мое бегство – трусость, но мне надо побыть одной.

Я разрешаю вам отнести это письмо в полицию. Думаю, там уже догадались, что это я осквернила труп Венис Олдридж. Они, конечно, захотят допросить меня, но это может неделю подождать. Через семь дней я вернусь. Но сейчас я должна уехать из Лондона, чтобы решить, как мне распорядиться остатком своей жизни.

Вы взяли с меня обещание, что я все расскажу полиции – так и будет. Вы сказали, что нужно исправить ситуацию с Октавией – я это сделаю. Но рассказать следует мне самой: я не хочу, чтобы это делал офицер полиции – пусть самый доброжелательный. Дело тяжелое – но оно часть моего наказания. Может быть, она так верит Эшу, что мой рассказ не пошатнет эту веру. Возможно, она сочтет его наговором. И по-прежнему будет хотеть выйти за него замуж, но пусть тогда делает это осознанно, зная, кто он такой и что мы вместе с ним сотворили.

На этом письмо заканчивалось, дальше следовала подпись."

"Дэлглиш читал чуть быстрее и каждый раз несколько секунд ждал, пока Кейт кивком головы говорила, что можно перевернуть страницу. Письмо читалось легко – оно было выразительное и честное. Когда они закончили чтение, Дэлглиш молча сложил письмо.

Глава тридцать седьмая

Кейт первая нарушила молчание.

– Она что, сошла с ума, договариваясь об этой встрече? Неужели действительно надеялась, что он приведет Октавию?

– Возможно. Кто знает, о чем они говорили, когда он позвонил. Эш мог даже сказать, что будет рад, если Октавия узнает правду – он сумел ее убедить: то, что сначала было обманом, превратилось в настоящую любовь. Помни – их сделка еще не закончилась.

– Но она знала, что он убийца.

– Своей тетки, а не Венис Олдридж. И, даже увидев, что он один, могла его впустить. Это объясняет громкий звук работающего телевизора. Если он сразу набросился на женщину, то не стал бы возиться с телевизором.

– Но усилить звук он мог. Мы не можем быть в этом уверены.

– А в чем мы можем быть уверены, кроме того, что она мертва, а парень убийца.