Бесспорное правосудие

В застекленном эркере справа от входа три панели окна были забиты каким-то красновато-коричневым металлом, он же закрывал окно поменьше слева от входа, но дверью, похоже, пользовались, а в верхнем окне виднелись шторы. То, что раньше было палисадником, заросло редкой травой и сорняками. Покосившаяся калитка покачивалась на ржавых петлях. Света в доме не было. Стоя под навесом крыльца, я приоткрыла почтовый ящик и приложила ухо к отверстию. Ничего не слышно. Тогда я сунула в прорезь одно письмо, и мне показалось, что я слышала, как оно упало.

Затем я проверила боковой вход. Калитка была закрыта на засов, а через высокий забор шансов перелезть у меня не было. Этот путь отпадал. Но лучше ждать позади дома, чем болтаться на улице. Я вернулась на улицу, дошла до угла и повернула налево. Здесь мне повезло больше. Сад был обнесен забором, я пошла вдоль него, ощупывая каждую доску, и наконец нашла место с надломленной доской. Выбрав момент, когда шум на улице усилился, я сильно ударила по ней ногой. Доска разломилась с таким треском, что я испугалась, как бы не переполошить все вокруг. Но тишина сохранялась. Я со всей силой навалилась на соседние доски и почувствовала, как гвозди ослабели. Забор был старый, столбы качались под моим весом. И вот уже образовалась брешь, в которую я смогла протиснуться, и оказалась там, куда хотела попасть, – в сад за домом."

"Прятаться нужды не было: окна были наглухо заколочены. На улице все дома стояли темные с тех пор, как начались работы по перестройке. Садик весь зарос, трава стояла чуть не до пояса. И все же здесь, сидя на корточках между стеной сарая и забитым кухонным окном, я чувствовала себя в безопасности. Я пришла сюда хорошо подготовленная – в теплом пальто, вязаной шапочке, под которую спрятала волосы, с фонариком и томиком поэзии двадцатого века в мягком переплете. Я знала, что ожидание может быть долгим. Эш мог отправиться праздновать свое освобождение с друзьями, хотя трудно представить, что у него могли быть друзья. Мог напиться, но я надеялась на лучшее. Дело достаточно деликатное, и он нужен мне трезвым. После долгих месяцев воздержания он мог, наконец, направиться на поиски женщины. Но я так не думала. Я видела Эша всего несколько недель, но чувствовала, что успела его узнать, и наша встреча предопределена свыше. Сначала я отказалась от этой мысли, посчитав ее сентиментальным бредом. Но сейчас частью своего сознания верила, что судьба или удача привели меня сюда. Когда-нибудь он придет домой. Больше ему некуда идти.

Так я сидела, не читая, только ждала и думала в тишине и уединении, казавшемся абсолютным. Меня охва-тило приятное чувство обособленности – ведь никто в мире не знал, где я. Но тишина была внутри. Мир снаружи наполняли звуки.