Бессмертный

— Ты передумаешь…

— Я не передумаю, — я повысила голос, — я не буду есть, спать, но я костьми лягу, чтобы Лаки ни в чем не нуждался. Он должен расти с человеком, которому не безразличен, он заслуживает того, чтобы его любили. И если Александр не успел передать ему всю свою любовь, то это сделаю я.

— Какой альтруизм, — Рикардо продолжал выбивать пальцами дробь. — Такая самоотверженность ради чужого ребенка.

— Ради ЕГО ребенка, — отрезала я. — Ребенок Александра никогда не будет мне чужим.

Тайлер покачал головой:

— Ты не понимаешь, чего просишь…

— А ты? — меня уже откровенно понесло. — Мне, по крайней мере, не плевать на мальчика! Я готова заботиться о нем, да я порву на части ради него любого! А ты? Ты готов отдать его в приют, лишь бы не нести ответственности! Как поступил с его отцом! Я не хочу, чтобы Лаки прошел через это! Раз уж я осталась жива, я не позволю! Если тебе плевать, то мне нет!

У Рикардо заходили желваки.

— Да что ты знаешь, — процедил он, — плевать мне или нет… — я только хотела переспросить, что он имел в виду, как вдруг маски были сброшены, и я увидела настоящего Рикардо Тайлера, у него даже лицо преобразилось, перестало быть таким скульптурно идеальным, а стало просто… человеческим. — Именно потому, что мне не плевать, я не подойду к Лаки близко! Ты, что, не понимаешь?! На меня совершается, в среднем, по три покушения в год! Мои близкие — мишени! Думаешь, почему я бросил Александра в приюте? Именно поэтому! Я знал, на что иду, когда лез в большую политику, отдалить от себя брата было единственным способом сделать так, чтобы мои враги не пытались достать меня через него! — Рикардо вдруг резко замолчал, возвращая себе самообладание, продолжил уже тише: — Я не допущу, чтобы второй Александр Тайлер погиб по моей вине."

"Я молчала, смотрела на него и молчала, оглушенная, раздавленная этой лавиной, выплеснутых на меня эмоций. Рикардо больше не притворялся, не прятался за маской, и я увидела в его глазах такую боль, что мне стало трудно дышать. Боль и чувство вины. Смерть Александра стала для него не меньшей потерей, чем для меня. А ведь он собственноручно отправил его на Эйдану…

Рикардо резко разорвал контакт взглядов и отвернулся.

— И пусть Александр так никогда не простил мне, что я бросил его в приюте, — сказал он куда-то в пустоту, будто ни к кому не обращаясь, — это того стоило, он хотя бы дожил до сих пор.

— Он простил, — сказала я.

Рикардо метнул на меня злой взгляд:

— Ерунду не неси.

Я покачала головой:

— Я не лгу. У него был фотоальбом со снимками самых дорогих. Твое и Лаки на первом месте.

Рикардо по-прежнему смотрел куда-то в сторону, только рука, лежащая на столешнице, сжалась в кулак.