Бессмертный

 — Или не дать тебе шанс сделать вид, что ты ничего не говорила, и сразу высказать, что по этому поводу думаю?

Вот ведь… Даже моя бурная фантазия не смогла подобрать ему подходящий эпитет.

— Ни то, ни другое, — ответила я. — Я все поняла.

— Вот и чудно, — Александр подошел к столу с явным намерением согнать меня с насиженного места. — У тебя есть два дня, изложи письменно свою точку зрения на события и скинь мне внутреннему каналу.

Ну, за два дня с этим бы и обезьяна справилась, я за это время успею не то что написать, но и десять раз удалить и переписать заново. Мне немного полегчало, я-то думала, что он потребует от меня отчет сегодня же.

Тайлер положил руку на спинку стула, я поняла намек, и тут же вскочила на ноги. Это очень хорошая идея — убраться от него подальше и заняться мыслительной деятельностью в процессе написания отчета у себя в каюте.

— Ладно, спасибо за курс обучения, — поблагодарила я на прощание. — Я постараюсь сделать все к сроку.

— Удачи, — пожелал Александр, чуть улыбнувшись.

Я кивнула и сделала шаг к двери. Чем дальше я буду находиться от него, тем лучше.

— Морган! — вдруг остановил Тайлер.

— А? — я обернулась, а он неожиданно взял меня за руку и потянул на себя.

Его лицо оказалось совсем близко с моим…

…Я не знаю, как так вышло, и не смогла бы объяснить, но уже через мгновение нас словно волной отнесло к стене, и я бы непременно со всего размаха врезалась бы в нее лопатками, если бы Александр не успел подставить руки.

Зачем он поцеловал меня? Зачем я ответила? Зачем его руки так крепко держат меня, и почему мне это так нравится? Зачем мои пальцы запутались в его волосах, а, вместо того, чтобы оттолкнуть, я притягиваю его к себе еще сильнее?"

"Я не взялась бы с точностью сказать, сколько это длилось, должно быть, пару минут, но это было в прямом смысле умопомрачительно. Я совершенно потеряла над собой контроль. Странно, я ведь не неопытная неискушенная девочка, но я понятия не имела, что всего лишь поцелуй способен пробудить такую бурю эмоций, и далеко не только в теле.

Что ты делаешь, Морган? Ты ведь трусиха, и эмоциональная привязанность — твой самый большой страх. Что бы ты сейчас ни чувствовала, Александр — лондорец, и это не изменить и не исправить. Если позволить этому зайти слишком далеко, потом будет слишком больно, в стократ больнее, чем сейчас…

Сделав над собой прямо-таки титаническое усилие, я уперлась ладонями ему в грудь, отстраняясь.

— Что… — голос подвел, я облизала вмиг пересохшие губы и повторила тверже: — Что ты делаешь?

Но он не отпустил, оперся о стену вытянутыми руками с обеих сторон от моей головы, тем самым нависая надо мной и отрезая пути к отступлению.

— А разве не ясно? — его голос тоже был хриплым, а глаза все еще горели.