Бессилыш

Путь один — протолкнуть его в пищевод сквозь дыру, образовавшуюся в горле гахара после нанесения им себе резанной раны. Хлынувшая потоками кровь мешает определить глубину разреза, но при необходимости его можно быстро расширить.

Размышления заняли долю мгновения. Решение принято. Бросаюсь к гахару и стремительно расширяю рану ударом ножа. Откинутая назад голова Тарабана повисает на последних лоскутах плоти. Выплюнутое изо рта семя уже в моих пальцах. Нащупываю обрезанный пищевод, расширяю входное отверстие и проталкиваю в него магический камушек. Теперь голову на место, совместив края раны — и ждать. На всё про всё я потратил секунды четыре. Должно получиться.

Слава звёздам! Сработало! Плоть на шее гахара стремительно срастается. Сейчас он придёт в себя. Переворачиваю так и не ставшее трупом тело со спины на живот и придавливаю его сверху. Выкрутить руки, зафиксировать ноги. Готово. Теперь точно не вырвется.

— Ждите! Мы выйдем все вместе.

Появившаяся из люка голова Клеща, кивнув, исчезает обратно.

— Тварь! Проклятый низший!"

"Гахар пришёл в себя. И, судя по тому, что сразу же начал ругаться на своём языке, он мгновенно всё понял.

— Не сбежал? — с иронией интересуюсь я, втыкая ему нож под мышку. — Не надо спешить. Умрёшь ты не здесь.

Как же нам повезло, что гахару тоже не была известна особенность четвёртой норы. Если отсюда выходят лишь в полном составе, то он мог бы просто прикончить себя вместо того, чтобы мешать нам решать задачи.

— Тебе всё равно конец! С этой планеты нет выхода! Ты сдохнешь, конструктор! Ваш вид обречён!

Можно было бы ему отрезать язык, но не хочется тратить лишнее время. Пусть орёт. Я же методично лишаю гахара подвижности, подрезая ему сухожилия. Кровь снова льётся ручьём. Затягивать с этим делом нельзя. Не для того я его спасал, чтобы тут же прикончить по новой. Нож отобран. Обыск тоже закончен. Похоже, он не соврал про невскрытого ходока. Или того не существовало, и своих спутников гахар попросту скормил Бездне. По крайней мере, бобов и семян у него с собой нет, как нет и чего-либо другого, что могло бы представлять для нас ценность.

Ну всё. Хватаю стремительно слабеющего гахара за волосы и тащу его по полу к люку. Лестница коротка — пересчёт спиной ступеней его не добьёт. Мунцы ждут у норы.

— Что-то долго ты, — хмыкает Вепрь.

— Смотрю, Баня не хотел уходить, — кивает на изрезанное мной еле мычащее существо Клещ.

— Хуже, — стаскиваю я гахара вниз по лестнице. — Он хотел в ходока превратиться. Пришлось вылечить. Семя на этого гада спустил.

— Вот урод, — шипит Клещ сквозь зубы. — То-то грудак весь в крови. Глотку резал?

А вот я не испачкался. Всё проделано чётко.

— Резал, — киваю я. — Но ходок — это ладно. У меня есть подозрение, что из этой норы можно выйти только в полном составе.