БЕСсильный чемпион. Том 5

— Чем тут наслаждаться? — Белоснежка, оставшись в одних трусиках и обнажив пухлую грудь, наносит на тело питательный крем, который откопала в гареме усадьбы. — Этот дом мелкого аристократа слишком беден для меня. Жалкий свинарник, — с презрением оглядывает княжна роскошные гобелены и мебель из красного дерева. — Когда мы будем жить во дворце?

— Никогда, — отвечает Вика, примеряя белоснежную тунику. — Мы его взорвали, забыла?

— Пусть новый построят, — Белоснежка размазывает крем по животу и груди. — Ужас! С этой войной вся кожа ссохлась. Посмотрите на меня! Я стала морщинистая, как старуха!

Кали скептически поднимает бровь. По ее мнению, кожа у княжны мягче цветка и нежнее бархата, но вслух она, конечно, не скажет.

— Да ты красавица, — зато комплимент обязательно сделает добрая Алла. — Тебя хоть прямо сейчас на модельный подиум.

— Ох, не подхалимничай, — отмахивается Света, но щечки ее розовеют от стеснения. — Так, сколько у нас времени?

— Перун будет ждать через полчаса, — бросает Вика взгляд на настенные часы в медной оправе.

— Отлично, крем успеет впитаться, — и Света, откинувшись на тахту, предается мечтам о том, какой восторженный взгляд бросит Перун на ее похорошевшую кожу.

* * *"

"— Китайцы обязательно придут, — говорит София на экране. — Просто они хитрят. Ждут, когда император предложит им уступки. Такой рычаг! Любой бы пытался куш сорвать.

— Быстрее бы царь шевелился, — говорю. — Но в целом ты права. Дроны зафиксировали их марш. Только они встали в стороне. Точно ждут. Чего Пекин хочет? Земли Афгана? Газ по дешевке?

— Публичных извинений с денежной компенсацией, — княгиня убирает белую прядь с бледного лица. Мой взгляд сам собой приковывается к нему — пухлые губки, аристократичный носик, сапфировые глазки. Хочется затискать свою княгиньку, но она далеко, да и что-то важное вроде обсуждаем, надо не отвлекаться. — За то, что Россия кинула их с контрактами ради «Блэкаута», а еще за оскорбления Гошей императорской дочери.

— А за убийство их представителя?

— Вэя Фэнхе? — княгиня усмехается. — Там эта газетчица такой шум в прессе навела, что насчет него решили умолчать. Извинения за казнь насильника — это слишком. Но, конечно, китайцы бы не постеснялись предъявить и это. Просто Фэнхэ попалась публичная и острая на язык жертва.

— Значит, пока сами, — я откидываюсь в кожаном кресле.

Мы с поляницами и дружиной расположились в дворянском доме в центральном Кандагаре. Передохнуть, помыться, надеть не заляпанную грязью и кровью одежду. «Зори» разместились поблизости, но я сознательно отдалился от них. Поставил усиленные посты в доме, обязал бойцов глядеть в оба. С Аяно не заржавеет вот-вот нагрянуть за мной.

София вдруг опускает голову, плечи ее поникли.