Бессильный чемпион. Том 3

И еще — моя мама снова жива, — тихая улыбка теплится в ее влажных глазах. Только по соседству с радостью таится и большая скорбь.

Крепко прижимаю к себе девушку. Глажу по волосам, словно пытаясь укрыть от ужаса женской доли. Даже не представляю, насколько больно лишиться ребенка.

— Когда это произошло?"

"— Около полутора месяца назад. — В то же время, что и у меня. — Помню, вначале в груди сильно обжигало. Шрам пылал…

— Шрам?

Она отходит и, не стесняясь, расстегивает блузку. В нежном месте между грудью и животом, прямо под лифчиком гладкую кожу разрезает бугрящийся рубец. Осторожно прикасаюсь — девушка вздрагивает.

— Больно? — поднимаю взгляд.

— Нет, — выдыхает. — Просто …у тебя пальцы холодные.

— Откуда рана?

— Те уроды в катакомбах успели царапнуть желтым кинжалом, прежде чем ты их сжег. Только шрам и остался от прошлого мира, — говорит Кира. — Но я даже рада. Всегда когда смотрю на него — вспоминаю тебя. Как ты спас меня…

В задумчивости чешу подбородок. Новый мир, новое тело — но шрам старый? Это как вообще понимать?

Нагнувшись, оглаживаю бархатную кожу рядом со шрамом. Скользнув вниз, трогаю мягкий пупок, торчащий над резинкой юбки — сразу же Кира учащенно дышит прямо мне в ухо.

— Перун, — тихо, умоляющим голосом.

— Ладно- ладно, — прекращаю ее щупать.

Шрам явно не обычный. Это какая-то энергометка на астральном теле Киры. Просто его отражение на физическом теле имеет воплощение рубца. Благодаря метке Кира и сохранила воспоминания о Страшном мире. Похоже, фанатики в катакомбах не просто косплеили чернокнижников Азерота. Настоящую колдовскую муть творили. Мрази. Хм, учитывая, что Осколки есть и здесь, то кто-то может опять попытаться призвать неясного Ктулху.

Ладно, сейчас голова болит о совсем другом. Кира не умирала в Страшном мире, и я, возможно, тоже. Тогда, выходит, наши души не переносились в параллельную реальность с охреневшими боярами. Нет, мы всё там же. Просто, это сам мир изменился. Или же ему помогли измениться. Остается вопрос — почему тогда нам с Кирой шестнадцать?

А еще больше интересно, кто же этот нашкодивший засранец? Встречу — обязательно скажу пару ласковых.

Мой задумчивый взгляд падает на пыльное зеркало в углу, на отражение своего нахмуренного лица.

Нет, вообще он молодец, конечно, — мир от Орды избавил. Большое уважение от меня. Но не мог что ли демонов совсем под корень вывести? Какого Градгроба я должен за ним прибираться? Или его цель состояла в ином?

— Перун, — Кира скрещивает руки на груди, вдруг застеснявшись наготы. — Мне можно одеваться?

— Ага.

Пока она застегивается и разглаживает блузку, спрашиваю.

— А почему ты перекрасилась? — Отвожу с ее плеча пелену каштановых волос.

— Цветные прически — отврат, — заявляет девушка, покраснев.