БЕСсильный чемпион

Их больше прет убивать на месте. А природная ловкость позволяет ловить птиц даже на лету.

Разве что доспех крепкий, деваха Кмет все-таки. Но вот того паренька без головы второй ранг не спас.

Мурка сейчас занята – долизывает коготки. Кошара явно неразумный, фрактал в нем едва ощущается. Видимо, как и Шарик, в Высшие недавно пробился, зачатки сознания только формируются. На меня и ухом не ведет – смотрит только на деваху. Жертву обозначил, значит. Могу спокойно дождаться, пока он ее разделает и уснет под спадом действия фитогормонов. Только под ложечкой неприятно свербит.

– Спаси, – вдруг просит деваха. Балаклава на ее щеках намокла – от бегущих слез. – Ты ведь можешь? Это ты требовал доставить тварь? Значит, знаешь, как ее победить?

Кхм. Да, теперь мне совесть не позволит просто наблюдать. Хотя бы шанс дам ей. И не за просто так, конечно.

– Поклянись, что будешь должна мне услугу. Любую. И да – не советую обманывать. По сравнению со мной этот магнофелис – домашний Барсик.

– Клянусь, – сразу же выдыхает. – Всё сделаю, что пожелаешь. Всё.

Мурка тем временем вонзает отмытые коготки в дерн под собой. Огромная туша напряжена. Задние лапы чуть согнуты.

Времени мало.

– Его я не опережу, – быстро говорю. – Один прыжок – переживи только один прыжок, и я спасу тебя. Для этого влей всю живу в доспех. Всю живу, поняла!

– Но… – она неуверенно смотрит на огненные ленты вокруг рук. Понимаю деваху. Как только жива без остатка перельется в защиту, ее атакующие техники станут не опаснее цирковых фокусов.

– Иначе – смерть. Выбирай. Сила или жизнь.

Она мешкает. Тут уже от меня ничего не зависит. Стоит мне только пустить паутину, и Мурка среагирует, пытаясь настигнуть добычу. Мои рефлексы не угонятся за ловкой кошатиной.

Мурка сигает, вслед стремительному прыжку пускаю три нити – авось успею. Крючья двух трассирующих лесок цепляются за полосатую шкуру. Напрягаю мускулы, пытаясь отдернуть тварину назад. Сила Шарика в помощь. Но шкура рвется, клочья фиолетово-белой шерсти разлетаются по воздуху – и котяра приземляется на деваху.

Рык раненого льва наполняет ночной лес. Со всей силы кошара сдавливает клыки и лапы вокруг головы девахи. Выпускает когти, сжимает в мощных объятиях – и лишь скребется по защите, как Мурзик в запертую дверь.

А в следующий миг я скручиваю котяру паутиной и оттягиваю его в траву. Мурка вскакивает, но мы наготове. Мой кулак бьет кису в челюсть, трехсоткилограммовая туша медленно заваливается назад, резко выпрямляется и режет взмахом когтей мне плечо. Из раны выстреливает фонтан крови, в ушах отдается крик девахи:

– Свароже! Тебя-я ранили!

– И чего разоралась?! – морщусь, отступая. – Мешаешь!

Деваха в шоке замолкает. Сам плюю на рану – сейчас заживет. Обрушиваю двойную связку на Мурку.