БЕСсильный чемпион

Ну, тогда он точно против моего союза с Аллой, а позвал меня к себе только для того, чтобы застращать.

– Ну, то есть князь Настьев скупил газетенки, чтобы отгородиться от мира и никто не лез в его дела?

– Вроде того.

– Если же он разрешил бы своим журналистам поднять шумиху против «Блэкаута», то мог впасть в немилость их патрона – царевича Гоши. Ну или даже всего императорского дома.

Алла молча кивает, глядя на мой сокращающийся бицепс.

– И с остальными владельцами телевизионных каналов та же история?

– Думаю, да. Никто не посмеет перечить императорской семье. Только разве что простолюдины-блогеры, – отмахивается она.

– Забавненько, – замечаю иронию.

– Что именно? – спрашивает Алла.

– Дворяне, которые так громогласно ратуют за честность, не хотят говорить правду. А вот простолюдины, наоборот, подмечают подковерные игры политиков и трубят о них в сети.

– Ты просто не любишь аристократов, – дуется вдруг Алла. – Когда твое положение зависит от императорского слова, опасно перечить престолу. Любой простолюдин на месте отца вел бы себя еще только хуже.

Вот поэтому если и быть мне аристократом, то только независимым. Чтобы никакой царь не мог заткнуть варежку.

– Сто, – отпускаю турник, моя рука соскальзывает с талии княжны.

– Пробежаться не хочешь? – предлагает она.

– Хочу, но за мной ты не угонишься.

Не заигрываю вовсе. Просто теперь у меня темп Гончей.

– А я все равно попытаюсь, – ее глаза сверкают задором.

Не хотелось разочаровывать княжну, но не поддаваться же – тогда вообще обидится. Короче, через три секунды я уже наматывал круги вокруг корпусов в гордом одиночестве.

Отмотаем мой дальнейший учебный день – все равно ничего интересного. Уроки, перемены, обед в столовой, снова уроки. Барышни по-прежнему глазеют на меня, пробки в коридорах образуют, но все это фоном воспринимается. Больше не жалею нежные девичьи сердца – нет, не грубо отшиваю, но ясно даю понять, что вакантное место занято.

Хотя иногда проходят диалоги в таком стиле:

– Артем, а помнишь меня? – вдруг коснется моей руки одна ученица. – Евдокия, ты еще восхищался моей чистотой.

А, та третьекурсница, с которой имела место перепалка у дверей комнаты Аллы. Она еще о своей девственности при подругах заявила.

– И продолжаю восхищаться, – вежливо киваю. – Сила нации держится благодаря непогрешимости таких гордых барышень, как вы.

– Так, может, мы уединимся, – улыбается. – Может, мы вместе…

– Прошу оставьте все как есть, – вздыхаю. – Не говорите дальше. Честно скажу, мне будет неприятно, если мой женский идеал чистоты сейчас рухнет, – она пытается что-то сказать, но я останавливаю, подняв ладонь и почти коснувшись ее губ.

– Пожалуйста, – снова пробует.

– Прошу, сударыня! Не рушьте мое восхищение вами.