Бессильная

Эйс наконец-то переводит дыхание, задыхаясь, он ухмыляется, положив руки на колени. — О, ты просто ждала этого, не так ли?

— Вообще-то с той поездки в замок, — говорю я, вспоминая, как он мне не нравился уже тогда, еще до того, как он попытался меня убить. Дважды.

— Ну, ты мне тоже никогда особо не нравилась, — выплевывает он, когда кровь течет у него из носа и стекает на подбородок. Я двигаюсь, намереваясь нанести удар ногой ему в висок, но внезапно меня окутывает темнота. Как будто он накинул мне на голову тяжелое одеяло, приглушая свет вокруг меня.

Теперь я зла и раздражена.

Но я знаю, как устроена эта игра, и взмахиваю руками, делая несколько шагов вперед. Иллюзия раздвигается, и тьма, как дым, развеивается по ветру. Я моргаю, глаза адаптируются, пытаясь найти Эйса в этой суматохе.

И тут я начинаю задыхаться.

Воздух вырывается из моих легких, трахея сдавлена. Твердый, грубый предмет прижимается к моему горлу, заставляя меня задыхаться, пытаясь глотнуть воздуха. Я бью когтями по предмету, прижимающемуся к моей шее, по предмету, отделяющему меня от жизни и смерти.

Я бьюсь о стоящего позади меня Эйса, извиваясь и пытаясь вырваться из его хватки. Грубая кора впивается в мои ногти, когда я рву ее, пытаясь освободиться от удушающей хватки. Меня душат палкой.

Палкой.

Зрение застилает глаза, рана на голове пульсирует, легкие кричат, требуя воздуха.

Нет. Не сегодня. Смерть может забрать меня, когда найдет менее жалкий способ прекратить мое существование.

Я успокаиваю свои судорожные руки и прекращаю борьбу, желая, чтобы я сползла, обвисла, перестала выглядеть живой и кипящей от гнева. Колени подгибаются, ветка соскальзывает с моей шеи, и я падаю на землю.

— Никогда не забывай, что твое остроумие — это оружие, которым можно владеть, если только твой ум так же остер, как твой клинок.

Слова отца эхом отдаются в моей голове, напоминая, что не все битвы выигрываются силой. Так что я выиграю эту битву мозгами.

Мои конечности запутались в грязи, а голова больно приземлилась на зазубренный камень. Но я снова могу дышать. С трудом. Я заставляю себя делать неглубокие вдохи, желая, чтобы нападавший подошел ближе и закончил дело."

"Сапоги хрустят по рыхлым камням, и вот уже над моим телом склонилось тело. Глубокий, тяжкий вздох оглашает воздух, и слабый росчерк пальцев над бровью заставляет меня вздрогнуть.

— Как жаль, что красивые — всегда стервы. — Эйс почти нежно заправляет прядь волос мне за ухо. Меня от этого тошнит. — Как жаль. Такая потеря.

Его рука начинает отстраняться, и я понимаю, что нужно действовать. Мои глаза распахиваются, и он смотрит на меня, потрясенный. Он склонился над моим телом, одна его рука вцепилась в мою, а другая сжимает камень размером чуть меньше моей головы.

Он собирался проломить мне череп.