Бессильная

— Элли, — говорю я медленно, осознанно. — Что, если я знаю швею?

Она на мгновение задумывается, прежде чем ответить, пожав плечами. — Это было бы прекрасно. Ты встретила кого-то здесь? Во дворце?

— Нет, она из Лута. — Элли бросает на меня скептический взгляд, но я продолжаю. — Она невероятна. Я могу гарантировать, что она сошьет мне самое лучшее платье, которое когда-либо видела Илья.

— Ну, я думаю, я могу поговорить с Ленни о том, чтобы он проводил тебя туда за ней. — Она быстро добавляет: — Если только ему тоже разрешат.

Мои брови сошлись. — Забрать ее?

— О да. Если ты получишь разрешение на поездку, она вернется с тобой и будет нанята здесь в качестве твоей личной швеи, пока не закончатся Испытания. Или пока…

Остаток ее слов заглушает стук крови в моих ушах, а сердце колотится так быстро, что кажется, будто я нахожусь в центре схватки.

Адена будет жить здесь. Со мной.

Ее будут кормить и ей будут платить. Я буду с ней видеться. Она будет в безопасности. Облегчение нахлынуло на меня, слабо пытаясь заменить чувство вины, которое я все еще испытываю.

Элли обещает, что поговорит с Ленни о том, как отвезти меня в Лут, после чего желает мне спокойной ночи и выскальзывает за дверь.

Я падаю на кровать и смотрю на затейливую лепнину на потолке. Не знаю, сколько времени я пролежала так, позволяя надежде и счастью охватить меня при мысли о том, что Адена цела и невредима.

И тут легкий стук в дверь заставил мои мысли оборваться.

Глава 19

Пэйдин

Должно быть, уже почти полночь, так кто же это, проклятье?

Я хватаюсь за рукоятку кинжала и вынимаю его из-под подушки, свободно держа на боку, пока иду по полу. Когда я распахиваю дверь, мои глаза встречаются с парой серых глаз, стоящих по другую сторону."

"Взгляд Кая опускается на кинжал в моей руке, а затем возвращается к моему лицу, задерживаясь на ушибленной скуле и рассеченной губе, которыми он так щедро одарил меня в нашей утренней схватке. Моя гордость не позволила лекарям заняться моими ранами, и неудивительно, что принц, похоже, столкнулся с той же проблемой. На его челюсти расцвели слабые синяки, напоминающие о каждом моем ударе.

— Ты планируешь снова прижать его к моему горлу? — Губы Кая дернулись вверх, когда он наклонил голову к кинжалу, зажатому в моем кулаке.

— Не искушай меня, — говорю я, проводя пальцами по гладкой, плоской кромке лезвия. — Хочешь взять реванш?

Он засовывает руки в карманы тонких темных брюк, скрещивает лодыжки и прислоняется к дверной коробке. — Не искушай меня.

Черные волосы спадают на лоб, и серые глаза выделяются на фоне черных волн. Видно, что он не брился, и тень щетины покрывает его острую челюсть, что только подчеркивается темнеющими синяками, которые я там оставила.