Когда закон бессилен

 — Я, если честно, вообще хочу все эти поставки оружия прекратить. Это когда отец был, я старалась взять хоть что-то в свои руки. А сейчас решила с криминалом покончить.

— Знаешь, сколько клиентов потеряешь? — насмешливо спросил Георгий.

— Отмывание денег — вопрос другой, — спокойно ответила она, — а я имею в виду перепродажу оружия.

— Я уехал, — немного помолчав, он как-то странно посмотрел на нее.

Едва за ним захлопнулась дверь, в комнате пропищал радиотелефон.

— Интересно, — задумчиво пробормотал Растогин, — кто же Туза зарезал? Сколько раз его ножом ударили? — он вопросительно посмотрел на Регину.

— Не знаю, — она пожала плечами, — но что не один раз — точно. Собственно…

— Спасибо, — прервал ее Растогин. — Можете идти и кофе, пожалуйста.

— Значит, Туз убит, — вслух констатировал он. — Кому же он дорогу перешел? И куда делся Зюзин? Пока он жив, я не могу начать. Зюзин все знает и может помешать. Но красноярские звонили и сказали, что второй раз его не застали дома. Жданов звонил и говорил, что Зюзин предлагал объединиться с Анной. Вот тоже негодяйка, — Павел Афанасьевич усмехнулся. Услышав легкое покашливание, поднял голову и увидел Шведа.

— Регина сказала, что вы велели зайти.

— Не велел, — поправил его Растогин, — а просил.

— Ну зачем вы так, — усмехнулся Альберт. — Не надо играть в демократию. Я работаю на вас. Если от просьбы можно отказаться, от требования хозяина, даже если оно тебе неприятно, нельзя. Как говорится, приказы не обсуждаются.

— А разве были какие-то поручения, которые тебе не хотелось выполнять? — быстро спросил Павел Афанасьевич.

— Зачем вы меня вызвали? — вздохнул Швед.

— Ты стал часто навещать Галину, — после недолгого молчания сказал Растогин. — Можешь мне объяснить, почему?

— Ей тяжело, — сразу ответил Альберт. — Молодая женщина с ребенком. Я просто помогаю, чем могу.

— Вот как? — удивился Павел Афанасьевич. — Ты говоришь о материальной помощи?

— Я бы помог ей и деньгами, но она даже небольшие подарки пацану берет весьма неохотно. А вы этим недовольны? — он вопросительно взглянул на Растогина.

Постарайся понять меня правильно, — вздохнул Растогин. — Галина мать моего внука. Как говорится, незаконнорожденного. Да, — с горечью признался он, — я вел себя по отношению к ней, можно сказать, недостойно. Старался унизить ее в глазах сына. Демонстрировал свою неприязнь к ней. Но видишь ли, Альберт, — покаянно сказал он, — ко мне как-то неожиданно пришло чувство вины. Я понял, — еле слышно, со слезами на глазах продолжил Растогин, — что своей заботой о сыне и погубил его. Потому что только из-за моего письма, в котором я сообщил, что Галина вышла замуж, он и завербовался в иностранный легион. Андрюша был хорошим спортсменом, но совсем не умёл воевать.