Когда закон бессилен

— А вот об этом даже думать не надо, потому что тогда финиш. Вскрбют завещание, и караул. Все, я в этом уверен, на сына Галкиного записано. И вот тогда ты к ней уже хренушки подойдешь. Люди Растогина сначала предупредят, а потом и… — он ребром ладони провел по горлу. — Ладно, — увидев, что Николай хочет что-то сказать, поморщился Туз. — Хорош о делах, а то крыша поедет. Надо время от времени отдыхать. И умом, и телом. Видишь, две малолетки? — он кивнул в сторону. — Они ждут не дождутся, чтобы их пригласили. Как взяли пузырь шампанского, так. и смакуют его. Сигаретами закусывают. Сейчас снимем.

— Сам же говоришь, малолетки, — посмотрел в ту сторону Зюзин.

— Просто телки молодые, — поднимаясь, засмеялся Туз, — но жопастые, — подмигнул он приятелю.

— Ну зачем вы пришли? — оттесняя Растогина, спросила Галина. — Я же просила вас. Не приходите вы к нёму! — с тихим отчаянием прошептала она. — Ну что вам надо? Зачем он вам?

— Ради Бога успокойтесь, — попросил он. — Я просто сидел дома в большой и богатой квартире. У меня есть все — положение, деньги, даже определенная власть. И знаете, Галя, — опустив седую голову, признался он, — от всего этого мне вдруг стало ужасно плохо. Я отчетливо понял, что я один. Моя супруга… впрочем, вы это знаете. Но тем не менее, если позволите, я продолжу.

— Конечно, — явно удивленная, Галя кивнула.

— Она погибла в автомобильной катастрофе, когда Андрюше было всего двенадцать лет. Все последующие годы я старался заменить ему мать. И, разумеется, был прекрасным отцом. Вас я не принял, — взглянул он на нее, — потому что считал, что вы просто временное увлечение Андрея. Когда же понял, что это не так, испугался за его благополучие. Вы знаете, — вздохнул Растогин, — я, как только Андрею исполнилось восемнадцать, начал подыскивать ему достойную пару. Ну, а остальное вам известно. Я прекрасно понимаю, что вы обо мне думаете. Но ради Бога, умоляю вас! Взываю к вашему разуму. К материнскому чувству, наконец, Дайте мне возможность дожить остаток дней с внуком/ С сыном моего сына! Я умоляю вас! — упершись рукой в стену, он начал медленно опускаться на колени.

— Что вы! — Галя схватила его за руку. — Встаньте немедленно!

Растерянно оглянулась, но, увидев, что длинный больничный коридор пуст, облегченно вздохнула.

— Павел Афанасьевич, — помогая Растогину подняться, укоризненно проговорила она. — Вот вы только что так хорошо говорили о чувстве одиночества. О своей вине перед Андреем. Так неужели вы думаете, что я отдам своего сына потому, что вы, как вы говорите, можете создать ему благополучное будущее? Я мать, — просто, без вызова сказала она. — И сделаю все возможное, чтобы мой сын был человеком. Да, у меня нет капитала, но сделаю все, чтобы мой сын был счастлив.