Беспутный повеса

– Добрый вечер, милорд, – ответила Мэри, посчитав себя обязанной подать ему руку, когда он протянул ей свою, и лорд Эдмонд немедленно поднес ее к губам.

– Ты должна быть довольна, Мэри, два дня назад у тебя в салоне собралось много гостей, как всегда, ты пригласила интересных собеседников. Я зашел поблагодарить тебя за приятный вечер и извиниться за то, что вынужден был уйти так рано.

– Я понимаю, у вас была назначена встреча, – отозвалась Мэри.

– Жаль, вас там не было, Гудрич. – Лорд Эдмонд только теперь отпустил руку Мэри. – Вы пропустили великолепный вечер. Между прочим, литературные вечера Мэри пользуются известностью. Полагаю, тот, что будет на следующей неделе, станет таким же интересным. Вероятно, я смогу остаться дольше, чем в прошлый раз.

Его светло-голубые глаза откровенно ласкали Мэри, и она вспыхнула от возмущения. Что он старается продемонстрировать лорду Гудричу? Что между ними существуют какие-то отношения? Какая-то близость? Как он смеет называть ее Мэри в присутствии посторонних? Да и вообще, даже если бы этого никто другой и не слышал?

– Я давно собирался посетить один из приемов леди Монингтон, – сухо и холодно произнес виконт. – Вероятно, я сделаю это на следующей неделе.

– А как тебе нравится пьеса, Мэри? Не находишь, что она немного суховата? – снова обратился лорд Эдмонд к Мэри.

– Нисколько. По-моему, она наводит на размышления. – Слова прозвучали слишком высокопарно даже для ее собственных ушей, к тому же они совершенно не соответствовали действительности.

– Просперо упивается звучанием собственного голоса, – продолжал лорд Эдмонд, – а он должен бы дать возможность словам автора говорить самим за себя."

"– Но разве основной смысл постановки драмы на сцене не состоит в том, чтобы вдохнуть жизнь в слова, которые на страницах мертвы? – спросил виконт, даже не стараясь скрыть своего презрения.

– Я никогда не считал мертвыми написанные слова, – на мгновение задумавшись, возразил лорд Эдмонд. – Вероятно, это только если таков разум, пытающийся их понять.

Это был блестящий, но абсолютно ненужный и в данной ситуации весьма грубый выпад. «Кто такой этот человек, чтобы рассуждать о скудости ума, да еще адресуясь при этом именно ко мне», – решил, видимо, виконт Гудрич и, пожав плечами, отвернулся, считая ниже своего достоинства отвечать на подобные замечания.

– Тебе не нравится Калибан, Мэри? – Лорд Эдмонд снова повернулся к ней. – Неужели тебе не хотелось бы, чтобы ему удалось подняться и нанести удар между глаз всем этим ханжам? Будь я Шекспиром, я сделал бы из него героя. – Он усмехнулся. – Вероятно, это к лучшему, что я не Шекспир.

– Вероятно. – Мэри не собиралась рассуждать о Калибане в присутствии виконта.