Беспутный повеса

Мэри даже привела его к себе в спальню, но, оказавшись там, растерялась и, стыдясь себя, повернулась к Маркусу, а он улыбнулся и, избавив ее от неловкости, признал, что такие отношения между ними невозможны, и она с облегчением, немного виновато тоже улыбнулась. После того случая, как ни удивительно, между ними установилась глубокая, нежная дружба. Мэри очень хотелось бы вернуться в те дни, но, увы, это было невозможно.

А сэр Эдмонд желал, чтобы она стала его любовницей, и уверенно предрекал, что так оно и будет. Это было бы смешно, если бы так не раздражало, точнее, если бы не приводило ее в ярость.

К сегодняшнему вечеру Мэри готовилась с большей тщательностью, чем обычно. Она надела вечернее платье абрикосового цвета, подходящее скорее для концерта или театра, чем для литературного салона, вымыла и взбила волосы, так что кудри стали еще более мягкими и блестящими. Все это она делала исключительно для того, чтобы приобрести уверенность и понравиться самой себе.

Пока салон заполнялся знакомыми и не очень знакомыми лицами, но еще не появился ни один из главных гостей, Мэри очень нервничала. Но наконец прибыл мистер Бисли, извинившись за свое опоздание, и она с облегчением вздохнула. Если мистер Бисли пришел немного позже, то лорд Эдмонд тоже мог задержаться, однако время шло, и его отсутствие уже, вероятнее всего, означало, что он не придет вовсе."

"Зато прибыл мистер Пипкин, небрежно одетый молодой человек с длинными нечесаными волосами, у которого карман был битком набит рукописями его последних стихов. Мэри собрала вокруг него группу гостей и, оставшись там послушать его драматическое чтение очень посредственных стихотворений, была обрадована тем, что большая часть слушателей доброжелательно отнеслась к поэзии юноши и тактично покритиковала его произведения. Так, лорд Ливермер заметил, что мистеру Пипкину, возможно, стоит попробовать писать в более современном стиле, а не загонять себя в рамки высокопарного двустишия, ибо тогда он даст больше свободы своему таланту.

Хотя сэр Элвин Магроув так и не появился, вокруг мистера Бисли собралось много народу, и Мэри, расслабившись, уже радовалась удавшемуся вечеру, как вдруг увидела его – да, это был лорд Эдмонд Уэйт. Одетый в исключительно элегантный черный вечерний костюм, с лорнетом в руке, он стоял на пороге ее гостиной и смотрел на мистера Пипкина с таким высокомерным выражением, будто случайно наткнулся на колонию червей. «Сатанинский вид», – подумала Мэри, отходя от группы, окружавшей поэта, и ощущая и гнев и страх одновременно.

– Ах, леди Монингтон, – обратился лорд Эдмонд к Мэри, когда она подошла, – приношу свои извинения за опоздание. Вы, должно быть, боялись, что я вообще не приду.