Беспутный повеса

 – Лорд Эдмонд тотчас же пожалел, что гнев вынудил его произнести эти слова вслух. Его любовь к Мэри сугубо личное дело, и она должна быть спрятана в самых глубоких тайниках его сердца.

– Я думал, от тебя прежнего ничего не осталось. – Уоллес глубоко вздохнул. – Кроме твоей внешности, безошибочно говорящей мне, что передо мной мой младший брат через пятнадцать лет после нашей последней встречи, я не нашел в тебе ничего знакомого, как будто кто-то совсем другой поселился в твоей оболочке. Но сейчас впервые заговорил Эдмонд. Вечный идеалист, вечный романтик.

– Романтик? – Лорд Эдмонд озадаченно насупился.

– Любить и отказаться от любви по самым благородным мотивам! Когда-то ты так же поступил со Сьюзи Томпсон. Помнишь?

– Сьюзи? – В первый раз смех лорда Эдмонда прозвучал по-настоящему весело. – Со светлыми локонами, большими голубыми глазами и пухлыми губками?

– Ты был глубоко, мучительно влюблен в нее, – напомнил граф. – Тебе было семнадцать, если я не ошибаюсь, а ей девятнадцать. Ты отказался от своей любви, потому что не мог предложить ей ничего более заманчивого, чем жизнь провинциального пастора, да и то в очень отдаленном будущем. Несколько дней, а может быть, и недель ты ходил с разбитым сердцем и написал кучу стихов.

– А она даже не подозревала о моем существовании, – хмыкнул лорд Эдмонд. – Разве она не была расположена к тебе, Уолли? Знаешь, я не вспоминал об этой девочке много-много лет."

"Рассмеявшись, оба брата немного смущенно посмотрели друг на друга.

– Да, частично это была моя вина, – очень серьезно сказал граф. – Ты думаешь, я не мучился от этой мысли? Только то, как ты потом повел себя, развеяло мои сомнения. Я убедил себя, что ты ступил на неверную дорожку, и мы уже ничего не можем с этим сделать, возможно, часть вины все-таки лежит на мне. Нет. – Он провел рукой по глазам. – Я не могу сказать «возможно», понимаешь? Мне хотелось увидеть тебя пьяным – увидеть, как степенный, серьезный Эдмонд превращается в идиота. Это была великолепная шутка. Вероятно, это полностью моя вина.

– Я не должен был пить. Ни ты, ни папа, никто другой на том роковом празднике не держали меня и не вливали насильно мне в горло выпивку. Я пил потому, что хотел показать всем, что теперь я уже мужчина. Я хотел быть похожим на тебя – взрослым, уверенным в себе и пользующимся вниманием дам. Ты всегда был для меня героем – таким я никогда не мог быть. Мне оставалось только прятаться за своими книгами и делать вид, что такая жизнь меня великолепно устраивает.

– О Боже! – Закрыв глаза, граф снова провел по ним рукой.

– Мне было страшно, что я совсем не мужчина, – продолжал лорд Эдмонд. – Я был еще ребенком, несмотря на двадцать один год. Ребенком, который играл с огнем и обжегся.