Бесприданница. Графская дочка

Я почувствовала легкое раздражение от его слов; он говорил так уверенно и высокомерно, словно знал все на свете.

– Значит, теперь богам нужны не разовые браки, – заметила я.

В ответ я выслушала длинную и цветастую ругань на драконьем языке. Ничего не поняла из того, что он говорил, но по выражению лица поняла: мой собеседник с удовольствием отправил бы богов с их желаниями как можно дальше. Его глаза сверкали от гнева и презрения к тем силам, которые пытались вмешаться в судьбы драконов.

Вот только бодливой корове бог рог не дает; а этому типу боги не дали силу переломить ситуацию. Он продолжал ругаться и высказал мне (почему-то именно мне, а не самим богам!) все свои мысли о том, как мир стал слабым и запутанным из-за смешения рас."

"Я проводила его взглядом, порадовалась, когда дверь комнаты захлопнулась с глухим стуком, и решила, что этот мой прадед еще упрямей владыки. Несгибаемый дурак, который никак не хочет понять, что мир изменился.

– Лесом! – проворчала я вслух, поднимаясь из кресла и чувствуя прилив раздражения. – Всех лесом! И владыку, и этого прадеда, и остальных драконьих снобов! Достали уже!

Глава 41

Словно почувствовав мой настрой, в коридоре меня поджидал Ричард. Я и слова не успела сказать, как он подхватил меня под руку и открыл портал. Миг – и мы уже в совершенно другом месте. На природе.

Ричард вывел меня на поляну, где трава по щиколотку была усыпана капельками от недавнего дождя. Водопады обрушивались вниз с грохотом, брызги долетали до нас, оседая прохладной пылью на лице. Под ногами хрустели мелкие камешки, прикрытые мягким мхом. Деревья вокруг напоминали великанов – их стволы, обвитые лианами, терялись в густой листве где-то на высоте. Воздух пах сыростью, смешанной с ароматом дикой мяты, растущей у ручья.

Стол стоял под старым дубом, чьи корни выпирали из земли, как скрюченные пальцы. Скатерть, хоть и белая, была льняной, грубоватой на ощупь. На тарелках из простой керамики дымился запеченный картофель с травами, рядом лежали ломтики сыра с ореховой корочкой и запеченного мяса, свежие сезонные овощи и миска лесных ягод. Деревянные кружки пахли свежим яблочным сидром.

Кресла оказались пнями, обтянутыми овечьими шкурами – шерсть колола ладони, зато сидеть было мягко. Ричард, не церемонясь, отломил кусок хлеба с хрустящей корочкой и сунул его мне в руку. Хлеб еще теплый, словно только из печи.

Птицы – какие-то мелкие, с синими перьями на крыльях – перепархивали с ветки на ветку, роняя засохшие иголки хвойных. Где-то в кустах шуршал ёжик, но его не было видно – только шевеление листьев выдавало присутствие.

Солнце пробивалось сквозь листву, оставляя на земле золотые пятна. Одно из них упало прямо на тарелку с ягодами, и малина засветилась, как рубины.