Беспредельщик

Шагайлов засмеялся от того, как я сморщилась от крепкого алкоголя и всунул мне в рот дольку лайма. Я его прикусила и высосала.

Кислый сок после обжигающего пойла и таких же зеленых глаз, сделал только хуже. Во мне натянулись все нервы. Словно я состояла из тонких струн, и они грозились вот-вот лопнуть. Одно неосмотрительное движение, один глубокий вдох, одно слово Платона, и я взорвусь! Лопну от раздражения и перенапряжения.

Какого черта этот гад так на меня действует?!

Макс недовольно посмотрел на меня. Ему не понравилось, что я слезла с колен на диван. Он развернулся ко мне в полоборота. Так, что его голый торс в расстегнутой рубашке переманивал взгляд.

Но мои глаза были крепко прикованы к темному углу. Самойлов вальяжно и расслаблено раскинулся в кресле. Делал ленивые затяжки из длинной трубки кальяна. Его черная длинная челка спускалась на острую скулу, чуть прикрывая поллица. Он притянул к себе за шею блондинку с крупными локонами и в откровенном красном платье, броскую расфуфыренную шлюху! Она меня злила не меньше его.

Платон шепнул ей что то на ухо. Она нервно обернулась по сторонам. Посмотрела, что никто на них не обращает внимание. Мой взгляд из-за плеча Макса она не углядела.

А я замерла не дыша, когда поняла, что они задумали.

Блондинка эротично сползла под высокий стол с кальяном. Спряталась между широко разведенных ног Самойлова. Теперь я видела только ее макушку. Через минуту светлые волосы начали мелькать в одном ритме.

Сучка делала под столом минет Самойлову!

Причем так усердно, что я залипла на ее ловких движениях.

Платон смотрел на экран телевизора. Продолжал курить кальян, как ни в чем не бывало.

Макс обернулся, проследил за моим внимательным взглядом. И лишь пожал плечами.

— Черт, эта девка сосет ему при всех! — зло прошипела я, сжимая кулаки

Макс потянулся ко мне и чуть погладил пальцами подбородок."

"— Что плохого? В моем доме нет запретов. Все расслабляются как хотят. Брэйн не пьет и не употребляет никакую хрень запрещенную. Даже не курит. Только у меня кальян. Его расслабуха — секс. Много и часто. Если тебя возмущает их поведение и сильно задевает то, что они делают это при всех, можем уйти, — голос Макса стал тише, он добавил, — Моя комната на втором этаже. Там свидетелей не будет…Лили, хочешь, проведу экскурсию лично?

Он потянулся к моим губам за поцелуем. А я смотрела во все глаза, как шлюха давится спермой Платона. Вылазиет на свет, вытирает растраханные губы.

Бля. Этого козла убить мало.

Только почему и за что, я никак не пойму!

В момент, когда Платон застегивал брюки, он на миг замер. Поднял сквозь челку на меня жуткий взгляд. Глянул исподлобья всего на секунду. Но я поняла, что он знал. Черт, он все знал.

И то, как я пялилась на него все время.