За пределом беспредела

И предупредить надо коммерсантов, чтобы не жались. Со жмотами у нас базар короткий – топором по башке и в канаву! – с довольной ухмылкой отвечал Колян.

Фраза не была пустой. Именно таким образом поступали с несогласными, работая на запугивание.

Еще через день приехал Угрюмый.

– Мы сказали местным ребяткам, чтобы они уходили, и они ушли, – коротко сообщил Федор. – Теперь Зареченск наш.

В течение месяца на милость Николая Радченко сдалось шесть областных городов. Многие являлись к Коляну сами и едва ли не со слезами умоляли о покровительстве. События последнего месяца напоминали времена монгольского нашествия, когда в ставку всемогущего хана являлись удельные князья, чтобы щедрыми подношениями умилостивить грозного завоевателя.

Неподвластным Коляну оставался только один пункт – город с полумиллионным населением, расположенный в самом центре угольного края. Кроме многочисленных шахт вокруг имелось несколько золотых приисков, где в многолетней мерзлоте ковырялось несколько сотен старателей. Достаточно было обложить оброком всего лишь на год угольные шахты и старательские артели, чтобы не думать о будущем ближайшие тридцать лет. Но именно этот город стоял неприступной крепостью на пути экспансии. Коляну оставалось только захватить близлежащие территории, отложив осаду крепости на более благоприятное время.

Несколько раз он отправлял во враждебный город двоих людей во главе с Хорьком, которые наведываясь во все злачные места, знакомились с местными авторитетами, распивали с ними водку и без конца расспрашивали о городских делах. Хорек был классным артистом: он жаловался на жизнь, врал, будто скрывается от ментов, умело приправлял речь блатной феней, говорил, что хочет остаться в этом городе навсегда. С хитрецой поглядывая на новых приятелей, Хорек восклицал:

– Вот если бы кто меня в свою бригаду взял – не пожалел бы потом!

Из разговоров Хорек узнал, что признанным лидером в городе является уголовник со стажем, двадцатидевятилетний преуспевающий бизнесмен Штырь. Он не входил ни в какие мафиозные структуры, почти не кантовался с приятелями по зоне, избегал воровского общества и существовал сам по себе. Жил Аркадий Штырь неплохо: ему принадлежали десять крупнейших магазинов, казино, три ночных клуба, новый торговый центр и бесчисленное множество коммерческих палаток, щедро рассыпанных по всему городу. Сколько заведений платило ему дань, не поддавалось подсчету.

Аркадий Штырь был местной знаменитостью – он частенько появлялся на экране телевизора, о нем взахлеб писали местные газеты, без его непосредственного участия не проходила ни одна значительная тусовка. В городе не было человека, который не знал бы о его темных делишках, но милиция смотрела на них сквозь пальцы.