За пределом беспредела

Верзила усмехнулся:

– Или, по-вашему, надо отказаться от больших денег? Хочу добавить, что если вопрос решится положительно, то от дохода с этой акции вы получите неплохой процент… Во всяком случае, на такие деньги вы сможете жить несколько лет, скажем, в Париже, ни в чем себе не отказывая.

Верзила умолк, бросил окурок себе под ноги и растоптал его каблуком.

– Возможно, меня и заинтересует ваше предложение, но вы мне так и не сказали, кого именно вы представляете.

– Ах вот оно как, кроме денег вас интересуют еще фамилии! Извините за цинизм, – хмыкнул верзила. – А ведь есть такая поговорка – деньги не пахнут. Хорошо, я вам отвечу. Вы слышали что-нибудь о ворах в законе?

По спине Павла Петровича пробежал холодок – пренеприятнейшее ощущение.

– Предположим.

– Так вот, я один из них. Мы располагаем большими деньгами, большими возможностями и очень не хотели бы, чтобы наше сотрудничество стало разовой акцией. Мы за развитие долгосрочных отношений.

Заварзин слышал о том, что уголовники общаются на своеобразном языке, называемом «феней» или «блатной музыкой». Но его собеседник говорил нормальным русским языком и больше смахивал на министра культуры, нежели на заурядного урку.

Подобную встречу могла организовать ФСБ – в «конторе» любят всякого рода театрализованные действа. Заварзин даже слышал о том, что уроки перевоплощения молодым чекистам дают чуть ли не профессора московских театральных училищ. От такого предположения Павла Петровича бросило в пот. Его правая рука слегка дрогнула, и он невольно опустил ее на колено, опасаясь, что верзила способен прочитать его мысли.

– Мне нужно подумать. Скажем, день.

Верзила отрицательно покачал головой.

– Вы даже не представляете, какое огромное количество людей задействовано в этом проекте. Мы с вами всего лишь пешки, и от нас ждут немедленного ответа. Поэтому времени у нас, точнее, у вас всего лишь полчаса. Или вы идете с нами до конца, или мы встаем с этой скамьи и каждый идет своей дорогой.

– Я уже решил, – поднялся Павел Петрович. – Мне кажется, что у нас с вами разные дороги.

– Очень сожалею, – удрученно покачал головой верзила и тоже встал. Он слегка оступился и задел плечом Павла Петровича. – Прошу прошения. Выходит это наша с вами первая и последняя встреча. А жаль! Все могло получиться совсем по-другому. Желаю удачи.

Заварзин повернулся и поспешил по знакомой троем в сторону дома. У того места, где его встретил верзила, он замедлил шаг, ощутив непреодолимое желание обернуться. Не в силах совладать с собой, Павел Заварзин посмотрел назад. Верзила возвышался на прежнем месте и, казалось, никуда не торопился. Взгляды их пересеклись, и тревожное предчувствие заставило сердце депутата Государственной Думы часто-часто заколотиться.