За пределом беспредела

Николай и в самом деле почувствовал легкое возбуждение, какое бывает, когда идет масть. Вторую карту он открыл не сразу. Сначала показалось треугольное ухо, потом часть щеки, и только после этого он увидел профиль следующего объекта. Это был мужчина немного моложе, не больше тридцати лет. Нахальный, самоуверенный взгляд самца, привыкшего вгонять женщин в краску. Кисти рук сцеплены в замок и покоятся на коленях.

Неизвестный сидел на грубо сколоченном табурете и пребывал в задумчивости. Классическая поза мыслителя, решающего извечные вопросы бытия.

– Сократ, – произнес Радченко и невольно улыбнулся своему сравнению.

– Ты его раньше видел? – удивился Герасим Савельевич.

– Никогда. Просто подумал, что такая кликуха очень подходит к его внешности.

– Это ты верно подметил. – Заботин допил остатки пива и со стуком поставил пустую бутылку на стол. – Если бы зекам выдавали дипломы по воровской философии, то этот парень стал бы профессором. Его талант заключается в том, что он способен любого убедить в своей правоте. О тюрьме он рассказывает так, что пятнадцатилетние пацаны пищат от восторга и считают, что более романтического места, чем зона, на земле просто не существует. Посмотри на его пальцы. Видишь наколку в виде перстня?

– Так.

– Чуть выше корона.

– Вижу.

– Он очень уважаемый человек. Эта наколочка дает ему пропуск на самые солидные уголовные сборища. Он нам очень мешает, его карта должна быть бита!

Кровь побежала быстрее по жилам Николая. Азарт возрастал.

– Договорились.

Оставалась последняя карта, третья. Колян бросил ее на стол и перевернул.

– Баба?! – удивился он.

Герасим Савельевич печально вздохнул:

– Что поделаешь, такова жизнь.

Женщина была молода и красива, лет двадцати шести – двадцати восьми. Большие круглые глаза смотрели по-детски восторженно. Черты лица на редкость правильные – такие женщины украшают обложки модных журналов, грациозно вышагивают по подиуму, рекламируют меховые изделия, советуют, облокотившись на капот, покупать дорогие модели автомобилей. Они кажутся такими же недосягаемыми и яркими, как звезды Млечного Пути, и больше смахивают на античных богинь, нежданно оказавшихся среди людей."

"Однако фотография была любительской, и, следовательно, женщина вращалась не среди небесных светил, а в кругу обыкновенных смертных. Неизвестный фотограф запечатлел ее в тот самый момент, когда она чему-то весело и заразительно смеялась. Такие фотографии украшают выставочные залы, приносят мастерам признание. Женщина, безусловно, являлась богиней – не мифологической, а вполне осязаемой.