За пределом беспредела

Скула его распухла, он безобразно разинул окровавленный рот, пытаясь что-то произнести, но изо рта вырвался только хрип.

– Вынесите из спортзала эту падаль, – распорядился Редченко, – не хочу, чтобы они портили мне представление. Нападайте! – крикнул он.

Подскочившие пехотинцы мгновенно схватили белобрысого за ноги и поволокли к выходу. Он выплюнул на пол зубы и сгустки крови и был безжалостно выброшен за дверь спортзала. Потом так же потащили к двери курчавого, и Славик слышал, как колотится его голова о дощатый пол. Неужели парень совершенно откинул копыта?

С лица Колина не сходила зловещая самодовольная улыбка. Для него происходившее было всего лишь развлечением.

Немного позади Горыныча, слегка набычившись, стоял круглолицый парень. На его лице угадывалось смятение – он явно не подозревал, что экзамен окажется столь суровым.

Николай был сторонником жесткого контакта и не признавал никаких перчаток. Фаланги его тренированных пальцев покрылись жесткими мозолями, и кулак напоминал палицу первобытного человека. Такая штуковина ломала переносицу с одного удара. Колян отступил на два шага и сжатым кулаком поманил к себе Горыныча и круглолицего.

– Контакт в полную силу, – предупредил Колян, – если, конечно не хотите, чтобы мои парни использовали вас вместо боксерских груш.

Предупреждение прозвучало весьма грозно.

Первым ударил круглолицый. Удар с правой был прямой и очень хлесткий, однако не достиг цели. Колян поднял руку, и кулак круглолицего угодил в подставленное мускулистое предплечье бригадира. В следующую секунду парень ударил с левой, и вновь Колян выбросил вперед руку. Кулак снова скользнул по плечу и ушел в пустоту.

– А-a!!! – неожиданно заорал круглолицый и яростно принялся наносить удары попеременно то с правой, то с левой.

– Вот-вот, отлично! – похвалил Колян.

С его лица не сходила благодушная улыбка. Происходящее забавляло его. Он чувствовал себя совершенно неуязвимым.

На лице круглолицего промелькнула болезненная гримаса, – очевидно, он разбил о предплечье Коляна костяшки пальцев. Горыныч старался не отставать, делал выпады, пытаясь нанести удары по корпусу и в голову, но Колян с легкостью уворачивался от них.

– Все, покуражились, а теперь я ударю! – объявил бригадир.

Он отпрянул назад, слегка согнув ноги в коленях, поднял руки высоко вверх и с силой опустил их вниз, словно нанося удар локтями какому-то невидимому противнику. В лице Коляна что-то неуловимо переменилось: он по-прежнему продолжал улыбаться и был настроен на веселый лад, осыпая своих противников колкостями, но в глазах появился пугающий холод.

Неожиданно он подпрыгнул и, развернувшись в воздухе, с размаху пнул ступней круглолицего в лицо.