За пределом беспредела

– Ты о Томке? – прохрипел Иван.

– Да о какой еще Томке! – возмутился Сявка. – О той бабе, которую ты целую ночь драл! Не скоро такая отыщется. Я бы тоже не прочь с ней поваляться! Трассой больше не поедем, там могут дежурить менты. Съедем в лесок. Дорога будет подлиннее, но добираться по ней безопаснее.

Степан крутанул руль, и «семерка» послушно свернула с шоссе и осторожно, переваливаясь с боку на бок, поехала по проселочной дороге.

– А если Аркашка остался жив? – произнес Иван.

От одного этого предположения ему стало жарко. Мгновенно изменился в лице и Сявка, ему тоже сделалось не по себе. Он ответил не сразу:

– Ты же ему в спину пол-обоймы выпустил. – И, уже повеселев, добавил: – Он не бессмертный!

– Ты помнишь, что Колян сказал?

– Что?

Машина заехала правым колесом в грязь и забуксовала. Липкий чернозем не желал ее отпускать."

"– Зараза! Буксует! – выругавшись, воскликнул Сявка. – Так что же он сказал?

– В голову стрелять, чтобы наверняка!

Машина заглохла. Было бы обидно влипнуть по-глупому – не во время перестрелки, когда приходится подставлять башку под пули, а вот так, когда машина по самое брюхо погружается в проселочную грязь.

– Да не газуй ты! – прикрикнул на приятеля Иван. – Попробуй со второй.

Сявка нервничал:

– Ну и что же ты не подбежал и не прострелил голову? Свинца пожалел? Или, может, соображалку совсем потерял, когда бабу свою бывшую увидел?

– Послушай, давай не будем ссориться, – взмолился Иван. – Мне и так тошно. Не хватает еще, чтобы мы перестреляли друг друга.

– Ладно, молчу. И что же ты предлагаешь делать? Не возвращаться же обратно, чтобы прострелить ему башку?

– У меня плохие предчувствия, – признался Иван. – Я уверен, что нас уже ищут на всех дорогах.

– Ну и что же ты предлагаешь? – Что я предлагаю?.. Машину утопить! Пускай помучаются, поищут ее.

– Даже если они ее найдут, это им ничего не даст. Машина в угоне, а номера перебиты.

– Верно, но я еще не договорил. Отсидимся пару дней где-нибудь, а потом поедем по домам.

– Хорошо. Согласен.

– Попробуй еще раз со второй, – посоветовал. Иван. – Может, все-таки пройдет.

Степан не ответил, но совету последовал. Машина взревела и, сбрасывая с колес комья грязи, тронулась с места.

Глава 25. НАКАЗАНИЕ

– С кем она общалась? – спросил Колян, когда Угрюмый плотно прикрыл за собой дверь.

– Дa практически ни с кем… Так, несколько ничего не значащих звонков. Старые подруги, ты их всех знаешь.

– Ни одного мужского голоса?

– Ни одного.

Колян понимал, что нервы у него стали ни к черту, но поделать с собой ничего не мог. Кроме усиливающейся раздражительности он сделался невероятно мнительным: жену подозревал в неверности, бойцов в предательстве, даже на Угрюмого поглядывал как на двурушника.