Бесправыш. Предземье

Ратибор нависает зубаном над нашим тщедушным на его фоне старшиной. Чужие охотники на показ потирают мозолистые крепкие руки. Хорошо хоть, что за оружие никто не схватился. До сметроубийства дойти не должно.

— Нет? — взметнулись брови Ратибора на лоб. — Ну, ты сам напросился, деревня. Тебя как звать вообще, смельчак? В первый раз твою снулую харю вижу.

— Я Брон.

— Пойдём, Брон. Ты бросил мне вызов, я его принимаю. Кто водит ватагу, тот чтит кодекс охотников. По-другому никак.

Ратибор кое-как развернулся в создавшейся тесноте и, подгоняя своих, шагнул к выходу.

— Что за кодекс ещё? — шёпотом спросил я у Айка.

— Поединок. Они будут драться, — шепнул друг в ответ. — Отказаться — позор.

— Ну и что? Брон откажется. Это же нечестно. Почему мы должны уступать им барак?

— Есть негласные правила, малый, — раздался у меня за спиной голос Брымзы. — В походе младшие всегда уступают старшим. Если в ту же Шипучку, когда мы охотились там, пришла бы другая ватага, из таких, что раньше нашей сколочена, нас прогнали бы. Материк — это тебе не Мун. Тут другие законы.

Но Брон молча отправился к выходу. Люди Ратибора как раз освободили проход, и вьюга снаружи принялась задувать с новой силой.

— Одевайся. Пошли смотреть.

Айк, как и другие охотники, судорожно натягивал куртку.

— Чего там смотреть, — буркнул я, поднимая с лежанки служившую мне подушкой шапку. — Брон его даром приложит — и весь поединок.

— Нельзя дар. Сразу проигрыш, — сообщил проходящий мимо нас Брав.

— У Ратибора в ватаге душитель как раз один есть, — добавил спешащий за братом Хоба.

— Что за душитель? — спросил я, шагая за успевшим одеться Айком.

— Это у кого такой дар, что чужой дар блокирует. В Граде тоже все поединки только в присутствии душителя. Это же не деревенский мордобой ваш. Тут законно всё. Принял вызов — сам виноват. Ратибор поединщик известный.

— Йок! — вырвалось у меня. — Так он же нашего Брона прикончит сейчас.

— Не прикончит, — успокоил меня Айк, выходя из барака. — Поединки до смерти везде под запретом. За убийство даже Ратибору ответить придётся. Но готовься у костра сидя спать. Кишкодёры с Чёрными нас к себе точно не пустят. Лишь бы эта сраная буря к утру отшумела уже.

Мы вышли на покрытый белым пушистым налётом внутренний двор. Мороз невелик, но снег крутит лихо. На шум уже выбрались наши соседи и даже несколько имперских солдат спустились вниз с факелами — проверить, что тут происходит.

— У нас поединок, — сообщил служивым один из людей Ратибора. — Решаем, кому у костра спать, а кому у печки.

— Решайте, — разрешил командир караула. — Цену дров знаете. Палите хоть все — деньги ваши. Нарубим ещё."

"Как всё-таки я ещё пока мало знаю про жизнь за пределами своей деревни. То есть своей бывшей деревни.