Беспокойное сокровище правителя

И я сделала то, о чём прежде и помыслить не могла - остановила падающее колесо. Собрала все свои силы и вложила их в невидимую подпорку которую подставила под него.

Удар был страшен. Было чувство, что я попыталась плечом удержать скатывающийся с пригорка грузовик. Я упала на колени, из носа хлынула кровь - знакомое чувство, только в этот раз всё было намного, намного хуже. Но колесо задержать у меня получилось. Его падение замедлилось, хотя и не остановилось, и это дало людям лишние минуты, чтобы спастись.

Я видела, как несколько мужчин, в том числе и Витька, Маринкин муж, запрыгнув на карусель, сдёргивали с животных перепуганных, ничего не понимающих, орущих ребятишек и кидали их через невысокую загородку в толпу, где люди их ловили и сразу же отбегали.

Когда нижние кабинки колеса приближались к земле, люди выпрыгивали из них. Кто-то отбегал сам, кого-то оттаскивали - не все приземления были удачными,- но главное, они оставались живы.

И над всем этим - криками, плачем, страшным скрежетом железа,- разносилась весёлая песня «Валенки» - под неё ещё пару минут назад лихо отплясывали ребятишки в народных костюмах. Выключить музыку никто не догадался.

- Держи, Вика, держи! - простонал дядя Коля, положив мне руку на плечо, словно пытаясь передать мне свою силу, только не мог - нет у него магии, ни у кого здесь нет. Наверное, только он один и понял, почему колесо падает так медленно.

А я в ужасе смотрела, как кабинка с моей семьёй зависает как раз над каруселью, на которой, к счастью, детей уже не осталось. И у меня не было никакой возможности опустить их на землю, как остальные кабинки, потому что их может просто покалечить конструкцией карусели. Собрав оставшиеся силы, я остановила колесо, не зная, что делать, и понимая, что долго я его не продержу - силы утекали из меня, словно воздух из проколотого воздушного шарика."

"Я прекрасно видела, как в открытой кабинке мама крепко прижимала к себе перепуганного, но молчащего семилетнего Костика, а папа пытается успокоить бьющуюся в истерике Любашку.

- Прыгайте! - закричал им дядя Коля.- По крыше скатитесь!

К моему удивлению, во всем этом гвалте, папа его услышал. Схватил за руки Костика и, перегнувшись через ограду кабинки, уронил его на полотняную крышу карусельки, по которой тот, как по горке, скатился вниз, а когда крыша закончилась, пролетел оставшиеся до земли метры и упал в руки дяди Коли. Следом прыгнула мама - её подхватили какие-то парни. Но вот девятилетняя Любашка прыгать отказалась. В истерике она мёртвой хваткой вцепилась в перила кабинки и кричала: «Нет, боюсь!», не слушая папины уговоры, а потом и приказы.

В отчаянии, он попытался расцепить её пальцы силой, а я смотрела на них сквозь накатывающую темноту и понимала, что ещё пара секунд - и я просто уроню колесо.