Беспокойное счастье, или Секреты маленького дракона

Совесть? У Дана? Да… да что эта высшая магия понимает?!

А вот герцог Кернский, прекрасно мои взгляды на наличие у него совести знающий, наоборот, развеселился. И незаметно ткнул меня пальцем в бок!

Мелочь? Да! Но это оказалось настолько щекотно, что я дёрнулась и едва не взвизгнула. Но через миг заставила себя посерьёзнеть.

Слова, сказанные Арманитинэлем, были очень созвучны моим ощущениям после похода в Лабиринт и, собственно, того самого поединка, в результате которого у их светлости древняя магия появилась. Но… а как же «червь»? Он тоже особой чистотой души и помыслов обладал?

Я даже хотела этот вопрос озвучить, но в итоге промолчала. Просто догадалась – нет, в ситуации с «червём» всё иначе, примерно как с артефактами. Древнее чудовище являлось лишь сосудом. Если бы червь мог своей магией управлять, то не сидел бы в пещере, он бы как минимум выбрался и уполз.

А эльф тем временем продолжил:

– Именно поэтому высшая магия крайне редко передаётся по наследству. По этим же причинам дар может ослабеть или вообще исчезнуть.

– Ослабеть? – переспросил Вернон, а Роналкор…

– Подождите. Но ведь чистота помыслов – вещь очень неоднозначная, – сказал император. – Взять тех же фанатиков из братства Терна. Многие из рядовых членов братства были убеждены, что эликсир всемогущества, который они якобы составляли, поможет изменить мир к лучшему. Что появление сверхсильного мага положит конец всем войнам и насилию в принципе. С этой точки зрения их помыслы и души были абсолютно чисты.

Упоминание братства Терна эльфов не удивило, то есть историю «мира людей» ушастые знали. Но примечательно не это. Примечателен тот факт, что во взгляде Арманитинэля появилась едва заметная, но всё-таки печаль.

– Нет, ваше величество. С высшей магией подобные вещи не проходят. Мы не знаем, как именно, но она умеет оценивать и поступки, и взгляды, и то, насколько её носитель адекватен.

Повисла пауза. Не знаю, о чём думали остальные, мне же вспомнилось, что обладающих даром высшей магии среди приехавших к нам эльфов нет. А ещё слова об уникальности такого дара в памяти всплыли, а заодно тот факт, что эльфы, вопреки привычкам, примчались в столицу одного из человеческих государств с единственной целью – посмотреть на «достойного».

Как по мне, все эти моменты указывали на то, что владеющих высшей магией среди самих эльфов крайне мало. А печаль во взгляде Арманитинэля, да вкупе с вечным эльфийским высокомерием и убеждённостью в том, что «высокий» народ лучше и мудрее всех остальных, навела на мысль: слова об ослабевании и утрате дара не просто так сказаны.

Видимо, в древние времена и у них, у эльфов, высшей магии было гораздо больше.