Беспокойное лето

— Знаете отличие реальной девушки от воплощенной институтской стервы? У Реальных есть эмоции, та же Алена не так давно тут рвала и метала, скрипела зубами от ярости и роняла слезы, Василиса же, просто кивнула, встала и поправив юбку направилась к выходу.

— Я постараюсь узнать номер телефона этой лавки фальшивых чудес и передам через секретаря. — Бросила она мне напоследок через плечо. Меня передернуло, не хочу я видеть эту ее секретаршу, от Златы меня в дрожь бросает. Могла бы и на телефон сообщение прислать или позвонить, я хотел было ей об этом сказать, но входная дверь уже хлопнула, возможно излишне громко.

Ну что же, утро было полно событий, значит по идее день должен пройти спокойно. На самом деле, все сложилось как нельзя лучше, сам собой решился вопрос с Аленой, который я изо всех сил откладывал и боялся решить самостоятельно, решился вопрос с утренними визитами Василисы, которая считай поселилась у меня, не давай вести нормальную жизнь, мне даже вроде как дали официальное разрешение на то, чтобы копать под Ивана Царевича, и пусть формально это было задание с довольно сомнительной наградой, но все же, для меня в этом была своя выгода, этот «начальник» раздражал безмерно. Тупой, наглый, ленивый прожигатель жизни время от времени являлся в отдел и пытался контролировать мою работу, путем бессмысленных выкриков и бестолковой критики. Хорошо, что волк мне сразу объяснил, что можно просто сделать вид что его внимательно слушаешь, а ничего из сказанного им не делать, все равно он не запоминает, чего там приказал и повелел. Но все равно он бесил.

С этими мыслями я натянул на себя джинсы, футболку с надписью «Размякшее печенье» и с грустью и неудовольствием поверх всего этого, кожаную куртку. Данный аксессуар служил мне бронежилетом, вот только если весной, когда я ее получил, в куртке было пусть и жарко, но терпимо, то теперь, когда июнь близился к концу в ней стало просто невыносимо, и у меня появилось непреодолимое желание забить на безопасность своей тушки и оставить ее дома.

Я лишь на секунду задержался в прихожей с улыбкой обратив внимание на аккуратно стоявшие на полочке для обуви розовые пушистые тапочки, и захлопнув входную дверь, отправился на работу.

Старенький Форанер, перед подъездом ласково заурчал, стоило мне только повернуть ключ, и я довольно улыбнулся, девушка Римма постаралась на совесть, и теперь отремонтированный и ухоженный этот образчик японского автопрома больше не пугал ревом двигателя местных голубей и детвору, перестал выпускать клубы черного дыма и трещать на поворотах. Теперь, как сказал бы любой авто перекуп, машина была в идеальном состоянии, не бита и не крашена.