Беспокойное лето

Прошло буквально минут пять, и я наконец то смог встать с кровати и подойдя к окну, открыть его, от прежней слабости не осталось и следа.

— Дима. — В палату через открытое окно заглянула Алконост, и убедившись, что никого внутри нет, влетела, за ней тут же последовали и ее подруги. — Дима! Дима! Дима! — Принялись они скакать вокруг меня. — Живой! Живой! Живой!

— Ох вы птички мои. — Я наградил их умильным взглядом. — Как я рад вас видеть, как я вообще рад что-то видеть вокруг себя.

— Мы испугались! — Сообщила мне Сирин. — Просыпаемся ночью, подруга твоя орет, мы в комнату влетаем, а она тебя лупит, по щекам, а ты лежишь мокрый, бледный, жуть, страх. А потом она тебе по груди как начнет стучать! Потом она доктора вызвала. А потом, убежала. А мы врачей впустили и тебя увезли. А потом к тебе эта примчалась, растрепанная вся, лохматая, страшная, орала на всех, особенно на тебя, оскорбляла по-всякому, говорила, что, если ты помрешь, она тебя своими руками удавит.

— Вот тебе и Премудрая. — Усмехнулся я. — Не логично же, если бы я помер, то как меня удавить бы получилось.

— Кто премудрая? Яга то? — Удивилась Гамаюн. — Нет. Яга она просто мудрая.

— Яра приезжала? — Я удивленно уставился на птицу.

— Яга! — Поправила меня она. — Она примчалась, всех тут напугала, на врачей жути навела, дождалась, когда ты розоветь начнешь, и уехала. Василиса то со своей этой, не приятной подругой, позже приперлись, хотя надо сказать, они за тебя тоже волновались, еще блондинка твоя на красной машине приезжала, но она там, далеко остановилась, не заходила, но мы ей сказали, что с тобой все хорошо, что в тебя иголок воткнули много, и что к тебе санитарку с уткой приставили.

Услышав про эту утку мне почему-то вспомнились слова Емели про диарею, и я густо покраснел.

— Дима! Дима! Дима! — Снова запрыгали вокруг меня птички. — Поехали домой! Ты здоров! Здоров! Домой!

Я посмотрел на них и внезапно понял, что и вправду хочу домой, ну что мне делать в этой больнице? В молод, силен и полон энергии, а тут утки и каша на воде, хотя вот каши на воде, да с бутербродом с маслом и сыром я бы сейчас съел с удовольствием, в животе заурчало, я глянул в окно, начинало смеркаться, а значит на улице уже часов десять вечера.

Одет я был в больничную пижаму, из вещей в палате нашелся только телефон, а значит…

— Девочки, а в чем меня привезли? — Поинтересовался я у птичек. — В смысле мои вещи какие-нибудь тут есть?

— В чем привезли…- Прыснули от смеха мои сожительницы. — В чем ты спал в том и привезли, зато вон какую пижаму тебе тут выдали.

Я лишь кивнул и написал сообщение Ваське с просьбой забрать меня и отвезти домой.