Между Ангелом и Бесом

Почему она такая тонкая? Почти прозрачная…

Как животное шумно принюхиваюсь, вдыхая ее сладкий аромат. Как же я хочу её… Хочу этой нежной плоти… Уже столько лет я мучаюсь от дикого голода. Жажды. В висках стучат барабаны. Она прижимается всем телом, а я не могу сделать того, о чем мечтаю.

Не сразу. Ни как голодное животное. Пошлый извращенец. Нужно выдержать норму, дать ей время. Сколько там считается нормой? Сколько будет норма в нашем случае?

Обычно что-то говорят про три свидания. Нам нужно устраивать эти свидания?

Твою мать.

— Ты действительно одержимое чудовище. — сонный голос заводит своей непорочностью. Стискиваю ее сильнее.

— Даже не представляешь на сколько.

***Алёна

Квартира полностью олицетворяла своего хозяина. Мрачная и темная, вся мебель была выполнена в темно-коричневых или чёрных цветах. Все было современно и красиво, но…

Мне здесь не нравилось. Все чужое и холодное. С налетом, что тут была Селена. Берлога зверя. Здесь ничего не было обустроено для семейного проживания. Эта квартира была предназначена только для сна. Противно представить, что Макс мог заниматься сексом с Селеной в этой квартире на любой поверхности… Угнетающая мысль.

— Тебе здесь не нравится. — убежденно заключает Макс, подходя к окну. Он чувствует меня как никто. Стоит отдать должное, вид из окна шикарен. Вся столица как на ладони. Ты будто её властелин. Завораживает. — Переделай все, как тебе хочется. Стены, мебель, все… Мне безразлично. Главное, чтобы тебе нравилось. Для меня главное — что ты здесь со мной… А так, ломай, круши…

— Нет. Это твоё жилье…

— Наше… — он настойчиво перебивает меня. Подходит в плотную и целует, отбирая волю. Приручая, заставляя подчиняться. Дикий напор забирает остатки кислорода. Слово ""наше"" звучит вкуснее конфет. — Я хочу: чтобы ты все сделала так, как тебе нравится."

"— Хорошо. — не узнаю свой надломленный голос. Когда ко мне возвращается сознание, я понимаю, что сижу на барном столе с широко расставленными ногами. Макс прижимается так близко, что я чувствую пульсацию его возбужденного органа между ног даже через джинсовую ткань. Стоит ему меня поцеловать, так все — в голове туман.

Облизываю губы, и закидываю руки ему на плечи. Не могу ладонью даже обхватить эту мощную шею.

— Вы жили здесь с Селеной? — хочу спросить его сразу об этом и не мучиться.

— Нет. — без промедления отвечает он, кусая моё ухо и спускаясь к шее. К его звериным повадкам невозможно привыкнуть. — Я приобрёл это место для уединения. Тут безопасно и о нем никто не знает, кроме нас и Луки с Алисой.

— И Папа не против, что мы тут будем жить отдельно? — всматриваюсь в его лицо, желая уловить любые изменения, которые скажут мне, что он лжёт.

С детства у меня безмолвный страх перед гневом отца.