Между Ангелом и Бесом

Я разлюбил тебя лет пять назад. — Левон закрывает дверь и скрещивает руки. На его лице красуются кровоподтеки, Макс хорошо поработал над ним, прошёлся катком по всему телу. Правая рука в гипсе.

— Нет, я хотела попросить о помощи, как старого друга. — сажусь за стул, рассматривая свои руки. — Приютишь?

Можем быть, если бы я влюбилась в Левона, а не в Макса, моя жизнь была бы другой?

Много лет назад на сборах, мальчик с вьющими волосами оказывал мне не двусмысленные знаки внимания, он откровенно проявлял симпатию и громко заявлял о своих чувствах. Тогда меня это просто смущало.

Через несколько лет, когда мальчик превратился в парня, и знаки его внимания стали более решительными — я поняла, что дико влюблена в загадочного Макса Гроссерия: всегда угрюмого и не желающего ни с кем дружить. Он выделялся из всех курсантов.

Каждый был нацелен получить желаемого результата и добиться целей. Но Макс хотел сломать представление о самом результате. Он выполнял каждое задание так, как никто не мог и представить — что так можно было сделать. Он бил рекорды нормативов. Уровень силы и развития превышал возраст. Макс Гроссерия был не просто сын своего отца, он был олицетворением воина, созданного для борьбы.

Меня неопределимо тянуло к Гроссерия, как мотылька на свет, я готова была сгореть. Только бы попробовать — каково это, быть его девушкой, чувствовать в его взгляде не только холод. Но чтобы я не делала, как бы не старалась, у меня все равно не получалось добиться его расположения.

Макс Гроссерия был не просто непрочитанной книгой, он был под замком, вне досягаемости.

С разбитым сердцем я приняла ухаживания Левона, желая быть счастливой. Ведь главное, чтобы любили тебя?

Отношения с Левоном продлились недолго. Когда у Макса сорвало крышу и на пустяковом задании, он не просто ликвидировал противников, а жестоко и кроваво расправился с ними, проявляя изощренные методы; я хотела помочь ему и пришла поговорить. В тот день он был сам не свой, бешеный, злющий как черт. У него зубы скрипели. Метался из угла в угол, как тигр в клетке.

Я обняла его, чтобы успокоить, не поняла сама, как поцеловала и он ответил… Отстранился и грубо сказал мне: «Проваливай. Не собираюсь наставлять Левону рога.»

И тогда я сорвала ради своего счастья. Сказала, что у меня нет ничего с Левоном и не было.

Может быть теперь жизнь наказывает меня за это? Имеет за то, что я причинила боль Левону?

— Еще, я хотела попросить у тебя прощения, что причинила столько боли. — сглатываю и громко выдыхаю. Я очень перед ним виновата. Раньше относился ко мне с благоговением, искренне любил.

— Неужели тебе настолько плохо? — Левон смеётся, доставая из холодильника бутылку вина и ставя ее передо мной. Сейчас этого не осталось. Он стал холоден.