Бесноватый цесаревич

Никуда хорошая должность от вас не денется. А вот войти в историю как государственный деятель, который стал основателем в России целой отрасли, дано единицам. У вас такая возможность есть."

"Судя по затуманившимся глазам Митусова, он уже примерял на себя звание первопроходца в области валяния или уборки снега. У супруги взгляд был немного подозрительный, она явно не полностью поверила моей пафосной речи. Ну не рассказывать же ей, что я немного знаю историю. Поэтому мне удалось предотвратить опалу Суворова, а ее муж не будет обласкан Павлом как надзиратель великого полководца. Невелика честь, как по мне. Даже если тебя сделают потом сенатором и дадут пару орденов.

А на следующее утро я слег. Меня натурально покинули силы, как будто вышел воздух из пробитого шарика. Началось все с высокой температуры, а далее я вообще начал периодически выключаться. Впадал в беспамятство, если выражаться языком этого времени. Вольф поил меня какими-то микстурами, когда я приходил в себя. Но никакой пользы они не приносили. Может, моя небольшая командировка в это время закончилась, и пора возвращаться в свое? Или надо отправляться туда, где я должен был оказаться сразу после того, как меня сбила машина. Удар я получил сильный, еще и в дерево влетел, по идее с таким травмами долго не живут.

Эпилог

Очнулся утром в своей новгородской спальне. Вернее, просто проснулся и чувствую себя нормально. В комнате было светло, будто за окном не февраль в Новгороде, а июль в тропиках. Организм сигнализировал, что нужно освободить кишечник от плодов его жизнедеятельности. Аккуратно сел на кровати и начал искать взглядом тапки. В принципе, можно и босиком пройтись, в комнате тепло, просто привычка. Сунул ноги в недавно сделанные по моему заказу войлочные тапки «бабушкина радость». Встал на прикроватный коврик, меня слегка качнуло, аж в глазах потемнело. Облокотился на стоящий рядом с кроватью стул и пошел в смежную комнату, где располагалась уборная.

Не знаю, сколько я провалялся, но тело затекло и меня слегка пошатывало. Сделал свои дела, вымыл лицо и вернулся в кровать, накрывшись одеялом. Одежды на мне не было, под простыней ощущалась какая-то плотная ткань, типа пеленки, наверное. На полке перед зеркалом лежало несколько писем, перетянутых шнуром, и большой бумажный сверток. Тут в дверь кто-то сначала поскребся, а потом она начала медленно открываться. В проеме появилось заспанное лицо Первушина, которое тут же озарилось улыбкой.

– Очнулись, ваше высочество, – не то спросил, не то констатировал Иван и буквально влетел в комнату.

Следом забежал также улыбающийся Дугин, а за ним Некрасов с Ильиным. Приятно, черт возьми, что есть люди, которые искренне за тебя переживают. Чувствую, что сам начинаю улыбаться в ответ.