Бесноватый цесаревич

Раз не убили, то как-то умудряется балансировать между весьма непростыми людьми, которыми являются сибирские купцы.

– Как вы относитесь к золотодобыче, Павел Сергеевич? – задаю провокационный вопрос.

– Я хорошо отношусь к золоту и его добыче. Но ранее золотодобывающих шахт не закладывал и с этим металлом дела не имел. Моя стезя – это пушнина и другая торговля.

– А мне и не нужно, чтобы вы добывали золото. Сейчас расскажу, как я вижу наше дальнейшее сотрудничество. Только попрошу: если вы откажетесь, то наш разговор останется в этом кабинете и далее не пойдет.

– Я не привык трепать языком, ваше высочество. Можете быть уверены, что от меня никто ничего не узнает."

"Далее я выдал гостю теорию о том, что на золотой лихорадке состояния заработают не старатели, а торговцы припасами, инструментами, одеждой и перевозчики. Когда я в общих чертах обрисовал схему, озвучил примерные объемы золота, которое дадут рудники уже скоро и сколько можно на этом заработать, купец выпал из реальности. Человек очень неглупый, раз из простых приказчиков смог пробиться в купцы первой гильдии. Золото в Сибири добывали давно, но в небольших количествах. И он примерно знал, как обстоит дело в этом секторе.

– Перекупщиков золота не будет, так как государство является единственным скупщиком золота по фиксированной цене. Производителем и продавцом наиболее современного устройства для мытья породы будет моя мануфактура. Порядок на дорогах и самих приисках будет самый жесткий. Никакой вольницы, ватаг разбойников и прочих контрабандистов я не потерплю. Остается только доставить людей, продать им продукты с инструментами, а далее вернуть обратно живых и здоровых. Ничего так не двигает людей вперед, как зависть при виде золота в кармане соседа. Через несколько месяцев, как первые удачные старатели доберутся до России, начнется настоящая золотая лихорадка, – закончил я свою долгую речь.

– Я с вами, ваше высочество. Когда вы хотите организовать компанию? – произнес гость вдруг осипшим голосом. – И лихорадка – это очень правильное слово. Скольких людей она сгубила, даже подумать страшно.

Он еще и философ. Глаза купца пылали самым светлым и прекрасным чувством в мире. Чувством, которое двигало людей в джунгли с тайгой, заставляло их рушить империи и добираться до самых далеких мест на Земле. В глазах Лебедева-Ласточкина пылала алчность, готовая буквально выплеснуться наружу.

– Точно не сегодня, – ответил я и начал смеяться: уж очень забавно выглядел купец.

Он сначала обиделся, но потом понял, что выглядит странно, и поддержал меня смехом. Отсмеявшись и сняв возникшее напряжение, Лебедев-Ласточкин перешел к деловой части, вопросов у него было много.