Бесноватый Цесаревич 3

Губерния живёт не по российским гражданским и уголовным законам, а по древнему Статуту Великого княжества Литовского. Указ Сената предписывает в земских, поветовых, подкоморских судах и магистратах оставить делопроизводство по всем делам на польском языке, а в Главных судах употреблять оба языка — польский и российский. Предводители губернского и уездного дворянства зовутся маршалками и хорунжими. Судьи и заседатели избираются исключительно из поляков, ну или местной полонизированной шляхты. Вся торговля находится в руках жидов и стоящих за ними панов, которые не дают белорусскому мужику получить за свой труд нормальные деньги. В городах практически нет ремесленников с мастеровыми из православных, одни иудеи, католики и лютеране. Я могу далее продолжать список произвола и дикости, который происходит здесь при полном попустительстве власти.

—Но позвольте, — начал оправдываться Норман, — Ведь всё это одобрено Сенатом и Его Величеством.

—А вы здесь для чего? Радостно взирать на творящиеся непотребства и успокаивать себя тем, что вы просто выполняете приказ?

—Я не первый год пытаюсь донести до столицы, что подобная политика не приведёт ни к чему хорошему. Оказавшись в России, польская шляхта продолжает жить по своим законам и даже стала богатеть, благодаря возможности продавать товары без пошлин через Ригу и во внутренние губернии Империи. При этом большая часть из них не собирается идти на военную службу, заняв все места в местных администрациях. Но самое страшное, что большая часть люто ненавидит Россию и поддержит любое восстание при первой возможности, — произнёс Лужковский с некой долей обиды на мою критику.

—Значит, плохо писали, Илья Григорьевич, — отвечаю русскому патриоту, — Предлагаю составить вам доклад за подписью всех неравнодушных России жителей края. Я со своей стороны, напишу письмо отцу и прикреплю к нему ваше послание. Особо уточните, что надо срочно возвращать униатскую церковь под руку Московского Патриархата. Дело это сложное, но вполне осуществимое. Об этом я тоже напишу, но уже митрополиту Гавриилу, думаю у него больше возможностей начать этот процесс. То же самое должно касаться делопроизводства. Оно должно вестись исключительно по-русски в крае должны действовать только законы Империи. Не владеющие государственным языком не должны занимать никаких должностей в нашей державе. Понятно, что это потребует времени, но нужно что-то делать.

В глазах старых служак зажглась надежда на то, что теперь они не одни и дело сдвинется с места. Я тем временем продолжил."

"—Без помощи лояльного к Империи дворянства местные мужики никогда не смогут перестать считаться скотом. Нужны ремесленные училища и школы с преподаванием на русском.