Бескрайний архипелаг. Книга III

Что ж, справедливо!

Юаньжу, Сяо Мэй, Давид и Олаф проголосовали за вояку, едва не вызвав у него приступ неконтролируемого торжества.

Расклады в пользу оппонента!

Мутуа встал не за моей спиной. Выбор его был таков: Ганс. Эти двое, такие разные на первый взгляд, за последние дни притянулись друг к другу, словно куски железа к магниту. Чёрное дерево и северная сталь — казалось бы, что между ними общего? Но когда Мутуа смотрел на кузнеца, в его глазах читалось неподдельное уважение, с которым ученик глядит на учителя.

Сдаётся мне, не пройдёт и недели, как мы станем свидетелями рождения ещё одного мастера по металлу. В мускулистых руках Мутуа уже сейчас чувствовалась точность и сила, нужные настоящему кузнецу.

Осталась только Ханна. Но даже если она выберет меня, будет грёбаная ничья. Патовая ситуация.

Взбалмошная блондинка металась между нами, как птица в клетке. В её голубых глазах мелькали то решимость, то сомнения, то… безумие. Она кусала губы так яростно, что вот-вот пойдёт кровь.

Ханна остановилась. Лицо просветлело так внезапно, будто она только что разгадала величайшую тайну вселенной. И тут блондинка выдала решение, которое могло прийти в голову только ей:

— Считалочка!

Моё противостояние с Эстебаном должно было определиться детской игрой…

Раз, два — в миске плавится змея,

Три, четыре — искупалась бы в кефире.

Пять, шесть — я была в аду невест,

Семь, восемь — у подушки мерзкий взгляд.

Эм-м. Это было… странно. Нет, не сами слова и рифма. А тот факт, что её палец, тонкий и нервный, метался между двумя претендентами и… ею самой. Однако был ещё один палец. Он принадлежал госпоже удаче. Оттопыренный, среднего размера — и смотрел в мою сторону. Считалочка остановилась на Эстебане!

Чёрт! Внутри всё оборвалось. Секунда поражения ощущалась как падение с высоты. Захотелось взвыть от обиды!

Но вдруг Ханна встала за моей спиной, выпрямив плечи и с насмешкой глядя на остальных…

Лицо Эстебана окаменело, челюсть напряглась так, что, казалось, вот-вот треснут зубы.

— Ну… дура! — выругался вояка, не сдержав ярости.

Я облегчённо выдохнул и подытожил:

— У каждого по семь голосов. Победила дружба?

Эта фраза повисла в воздухе. Все взгляды скрестились на мне и Эстебане.

И тут, рассекая тишину, сверху прогремел знакомый голос:

— Ничего не забыли, салаги? — крикнул Раджеш, нависая над нами, словно древнее божество, решившее вмешаться в дела смертных.

Он поднял руку и показал мне жест «Окей».

— Я за Макса!

Несколько мгновений могильной тишины вдруг взорвались волной оглушительного ликования. Поддержавшие меня соратники прыгали, как безумные, обнимались с такой силой, будто хотели сломать друг другу рёбра, галдели так, что закладывало уши!"

"Я стоял ошарашенный, пытаясь осознать происходящее.