Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

Варвары не заморачиваются на такие мелочи, подумаешь, ураган! За вулканом спрячемся, одеялом укроемся – и все дела! И ни у кого не возникает мысли, что вулкана на пути может и не оказаться, а ураган будет длиться две недели или иметь такую скорость, что ни на каком буере не скрыться. Просто размажет тебя по леднику, и следов не останется. Видимо, в процессе мутации морозоустойчивость получает только тело. А вот мозги у варваров отморожены напрочь. Скорее бы пересечь ледник, второго урагана можно и не пережить.

Пока Майк спустился с горы, косматый головорез успел разрыть поглотившую буер гору снега почти на треть. Предоставив варвару и дальше заниматься тем, что у него столь хорошо получается, Майк направился устраивать себе санузел. Он обогнул меньшую из двух гор и углубился в скальные отроги. Отыскав более-менее укромное и безветренное место, он принялся возиться со шлангом системы отвода продуктов жизнедеятельности организма. Закончив, он выбрался на склон, намереваясь вернуться по своим следам, и сделал пару шагов, как вдруг что-то сильно ударило его по голове. Майк упал, теряя координацию движений, и покатился по снегу. Несколько секунд он не мог понять, что случилось. В голове шумела тупая боль, в глазах плыло, тело тряслось, в ушах хрипело. Он хотел позвать на помощь варвара, но не смог издать хоть сколь-нибудь громкий крик. Оказалось, что от удара или от падения лицевую маску наполовину стянуло с лица, защитные очки сползли вместе с ней и закрыли рот. В результате вместо крика получалось лишь гудящее мычание. Он попытался поправить маску и очки, но вдруг оказалось, что его руки не могут двигаться.

Мутная пелена перед глазами начала рассеиваться, но тряска и хрип в ушах не проходили. Майк замотал головой, пытаясь хоть немного поправить сбившуюся маску, и похолодел от ужаса. Он был связан, и какие-то существа тащили его вниз по заснеженному склону!!! Страх мгновенно вернул остроту зрения, и Майка захлестнула паника. Существа, тащившие его, были людьми, грязными, волосатыми и донельзя вонючими, облаченными в абсурдное сочетание одежд. В засаленных рваных обрывках угадывались джинсы, особо крупные дыры в которых закрывались грубыми заплатками из шкур с давно свалявшейся шерстью. Синтетические куртки, больше напоминающие драные матрасы, торчали клочьями синтепона, из-под них выглядывали лоскуты скукожившегося от грязи тряпья. Поверх всего этого были накинуты обрывки брезентовой ткани, неумело выдубленные куски звериных шкур и полусгнивших ветхих тряпок. Всё это было перевязано и опоясано веревками, состоящими из связанных между собой грубыми узлами кусков тросов, проводов, кожаных и синтетических ремней.