Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

Как русские человеко-мутанты выдерживают столь запредельную температуру, оставалось загадкой, но похолодание с минус пятидесяти-шестидесяти градусов до минус ста головорез не воспринял как нечто катастрофическое. Майк покосился на двухметрового напарничка. Тот невозмутимо дергал за тросы, что-то там контролируя в работе паруса, и не выглядел не то что замерзшим, даже озябшим его определенно не назовёшь."

"О’кей, дьявол с ним, морозоустойчивость русских дикарей – это плюс, пригодится в резне, в которую варвары попадут в Реакторе, с этим мы уже разобрались. Майк плотнее закутался в варварское покрывало, закрывая лицо от ветра и режущего глаза блеска ярких солнечных лучей, отражающихся от бескрайней ослепительно-белой поверхности ледника. Даже специальное затемняющее напыление, нанесенное на арктические очки, не помогает, смотреть на снег всё равно больно. Да и не на что там смотреть, вокруг, куда ни глянь, бесконечная снежная гладь. И как только косматый жлоб держит курс? Очень хочется верить, что они не по кругу тут катаются. Лучше на всё это вообще не глядеть, так спокойнее. Особенно на парус и раскрепляющие мачту тросы, натянутые с такой силой, что кажется, будто они вот-вот лопнут. Вот тогда им точно конец. До разлома русских полтысячи километров, пешком не дойдешь. Майк вообще не понимал, на каком основании варвары решили, что их буер доберется до Новой Америки. Они же там не были и не знают, как поведут себя сани в столь долгом путешествии! Или всё-таки были?! Неослабевающие подозрения вновь охватили Майка. Русские дикари что-то скрывают, это однозначно, вопрос: что именно? И первое, что необходимо сделать, когда мы доберемся до Новой Америки, это подвергнуть головореза обыску! Устройство-переводчик он взял с собой, значит, его можно изъять! Это многое прояснит. А пока лучшим решением будет постараться заснуть на этом пронизывающе-ледяном ветру, воющем в ушах, что позволит скоротать время и поберечь нервы. Наверное.

Долгое время заснуть не удавалось, но и пришедший сон оказался зыбким и зябким. До наступления сумерек Майк то просыпался от холода и принимался ворочаться, меняя местами отлёжанные бока, то вновь засыпал под свист ветра и голодное бурчание в желудке. На его вопрос об обеде безмозглый варвар молча протянул Майку мешочек с кусками дробленой мороженой каши, от которых ему стало ещё холоднее. Майк с трудом впихнул в себя пару кусков и окончательно продрог. Он недовольно отодвинул от себя мешочек и предпринял очередную попытку заснуть. К вечеру есть хотелось настолько, что желудок начал испытывать голодную резь.