Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

Осталось заметить, как она их активирует. Должно быть что-то, какое-нибудь движение: засовывание руки за пазуху или своеобразное касание поверхности шубки в одном и том же месте. Наверняка она маскирует это под действия, ни у кого не вызывающие подозрений, вроде застегивания пуговиц или тому подобное, Майку нужно быть более внимательным. Но сегодня вряд ли удастся это увидеть. Кровотечение остановилось, опухоль заметно уменьшилась, и дикарка принялась накладывать раненому повязку. Закончив с этим, она что-то сказала излеченному головорезу, тот отвесил ей поклон, видимо благодарил, и ушел к остальным увешанным оружием жлобам. Молодая дикарка осмотрелась и мелодично, нараспев, произнесла:

– Тимофей Котофеич, кисонька, поди ко мне, подсоби-ка мне, постереги меня!

В полумраке факельных отсветов в кроне одной из близстоящих сосен шевельнулась какая-то тень, и Майк увидел ручную тварь девицы, мягко перепрыгивающую с одного дерева на другое. Рысь переместилась к краю поляны и сбежала по вертикальному стволу наземь. Хищная кошка повела ушами, прислушиваясь к окружающей обстановке, и неторопливо пошла к хозяйке. Сексапильная дикарка погладила сверкающую в полумраке желтыми зрачками тварь и направилась к лесу. Рысь последовала следом. Девица остановилась недалеко от выпирающей из-под многометрового снега кроны заледенелого дерева, торчащего над поверхностью едва на полтора ярда, и злобная тварь, скользнув меж заледенелых ветвей, затаилась во мраке. Дикарка некоторое время всматривалась во тьму, разворачиваясь то в одну, то в другую сторону, после чего подняла на уровень губ руку ладошкой вверх, будто поддерживала ею воздух, и принялась нашептывать что-то себе на ладонь.

«Сивушка-лосюшка, милая зверушка, на мой зов отзовись да домой воротись…» – сознание Майка восприняло очередную чушь дремучих дикарей, и он лишь тяжело вздохнул. Как всё-таки трудно цивилизованному человеку находиться среди троглодитов. Шепот девицы стал неразборчивым, она ещё немного пошептала, потом словно прицелилась в ночную темноту и осторожно подула на ладонь, будто сдувая с неё пыль во мрак. Дикарка опустила руку и осталась на месте, разглядывая полнейшую темень. Некоторое время ничего не происходило, и Майк собрался было бросить наблюдать за глупым паясничаньем, как вдруг в темноте лесной кромки что-то зашевелилось и на поляну выглянула двухметровая мохнатая тварь с раскидистыми рогами, одна из тех, что русские неандертальцы запрягали в сани. Копытное осторожно осмотрело поляну, взволнованно втягивая ноздрями воздух, и нерешительно подошло к девице. Та что-то ласково сказала животному и погладила его по морде.