Холод. Неотвратимая гибель. Ледяная бесконечность. Студёное дыхание

В мозг вновь острыми иглами впилась жуткая боль, тело затрясло судорогой, и он упал, проваливаясь в грязную вату наполненного страданиями беспамятства.

Сколько времени он провел без сознания, понять было невозможно. В какой-то миг боль стала уходить, сменяясь безмерной усталостью и разбитостью, и мучительное забытьё перешло в сон. Спал он долго, но жуткие кошмары скованного кровавым льдом, перевернутого вездехода не посещали его. Каждый раз, когда в сознании вспыхивали картины бескрайней заснеженной пустоши, некая невидимая сила словно отметала их прочь, и вместо крови и разорванных тел Майк видел бесконечный заснеженный лес, тянущийся во все стороны. В том лесу отсутствовали кровожадные мутанты, переливчато звучали птичьи трели, было тепло и светло. И ещё там был ветер, легкий, шелестящий и совсем невидимый, словно потревоженные им снежные шапки сами сползали с покрытых ажурными ледяными кристаллами ветвей деревьев. Ветром Майку немного закладывало уши, из-за чего барабанные перепонки тихо гудели, выдавая сознанию замысловатые слуховые галлюцинации. Как будто тихий, ускользающе эфемерный женский голос являлся частью этого странного ветра, нашептывая на непонятном языке понятные слова, смысла в которых Майк не находил.

«На синем море… на белом камне… сидели… три сестры…» – тихо гудел в ушах порыв ветра.

«Батюшка Огнебог… ты всем Огням Огонь… ты всем Богам Бог…» – вторил ему шелест осыпающегося с исполинских сосен снега.

Сон вновь окутывал его, и заснеженная тайга неслась дальше, словно под крылом челнока.

– Дарьяна, как наш гость? – сквозь истончающуюся дремоту пробились слова на чужом языке, но их содержание оказалось для Майка вполне понятным, как тогда, в лесу, со стариком и совершенно жутким медведем. Тяжёлый бас, видимо, принадлежал крупному мужчине.

– Ещё четыре дня надобно, – негромко произнес совсем рядом тот самый женский голос, что витал в его сне внутри ветра. – Непросто басурманина исцелять. Образы Крови чужие, уж больно слабые, откликаются плохо, выздоровление идет медленно. Покуда нельзя его будить, пусть спит."

"Майк почувствовал, что его затылок лежит на чьей-то теплой ладони и кто-то осторожно поднимает его голову. Край деревянной кружки коснулся его губ, и шелест ветра велел ему пить. Он послушно выпил какую-то горячую жидкость и вновь ощутил под головой подушку. По телу растеклось приятное тепло, сознание стало легким, будто собралось унестись в сон вместе с пением лесных птиц, и Майку захотелось посмотреть на источник говорящего ветра. Он открыл глаза и увидел прямо перед собой женское лицо. Женщина была немолодой и очень доброй, Майк понял это сразу, едва её голубые глаза посмотрели на него. Но в следующий миг у него перехватило дыхание.